Потомок Хранителя
Шрифт:
Хару сразу узнал богиню дриад, статую которой видел у подножия водопада. Но то была не каменная мертвая фигура, а живое существо, полное внутренней силы и красоты.
Ведьмак ощутил все это мгновенно, будучи на более чувствительном энергетическом уровне духов. Он позволил себе раствориться среди патриархов дубов, приветствующих вместе с тысячами маленьких фей, матерь леса.
Затем юноша приблизился к зеленому лицу божества и встретил на себе ее доброжелательный взгляд желтых глаз. Ему не нужно было оговаривать свою просьбу, он просто подумал о ней.
Хару проснулся, словно от толчка. Он все еще сидел на краю обрыва. Изумрудные искры все еще плясали на его груди. Как никогда раньше ведьмак чувствовал сейчас жизнь этого леса, понимая теперь самую суть магии земли.
Юноша с улыбкой встал на ноги, ощущая в себе прежде неизведанную силу. Он поднял руку и ощутил, как длинные стебли ползучих кустов охотно повинуются ему. Хару понял, насколько сильна его власть сейчас над всем живым. Он бросил взгляд на беспомощную Ирен, и вдруг в его душе зародились гнев и ярость, пробужденные давними воспоминаниями и обидами.
Колдун дико ухмыльнулся и, даже не думая противиться заполнявшей его темной энергии, отстранил руку, и стебли кустов вновь опустились на землю. Где — то глубоко внутри с ним сражалась светлая сторона, взывая к разуму, требуя остановить безумие, воцарившееся в его душе, но Хару, опьяненный жаждой мести, уже перестал противиться зову тьмы.
Он ступил на край обрыва, злорадно вглядываясь в лицо Ирен.
— Что ты медлишь? — всхлипнула Ирен, чувствуя, что свершается нечто непоправимое.
Хару, расплывшись в злорадной улыбке, сжал кулаки, из которых уже начинала вырываться, теряя терпение, темная энергия в форме черного тумана.
— Ты любила Адера! — прошипел Хару, чувствуя, как от напряжения у него из носа потекла струйка крови. — И ты предала меня!
Глаза Ирен лихорадочно забегали, девушка пыталась осознать, о чем толкует ее друг.
— Тогда, при Валиоре ты сказала мне это, — упиваясь близостью мести подсказал Хару.
По глазам Ирен ведьмак понял, что она вспомнила тот разговор, который так неудачно он начал с ней всего за несколько минут до начала сражения. Теперь все становилось на свои места.
— Но я не договорила тогда! — вскричала Ирен, в ужасе прижимаясь ближе к склону обрыва. — Всадники Фордхэма не дали мне сказать. Конечно, я любила Адера, но как своего верного друга, как брата! Неужели ты этого не понял?
От отчаянья Ирен не сумела сдержать слез. От этого ее зеленые глаза стали казаться двумя бездонными прудами. На миг разум Хару прояснился, стараясь разбить оковы мрака и воззвать ведьмака к благоразумию, но разбушевавшаяся темная энергия уже вошла в раж и с новой силой захлестнула своего хозяина, навевая лживые мысли и образы.
— Ты врешь! — закричал колдун, чувствуя, как от переполняющей его силы даже голос становится подобным рычанию зверя. — Ты всегда мне врала.
Едва сдерживая безумный хохот, Хару поднял руку, и тут же вокруг его ладони закрутилась черная
— Прошу… — одними губами прошептала Ирен, глядя полными слез глазами в расширившиеся зрачки мага.
Но тьма уже полностью подчинила его себе. Ирен закрыла глаза и, спустя миг после удара сердца, увидела сквозь закрытые веки ослепляющий свет. Решив, что конец близок, девушка в ужасе впилась ногтями в землю и еще крепче зажмурила глаза…
Хару, уже готовый умертвить свою подругу, вдруг был сбит с ног белым свечением, резавшим глаза, словно ножом. Ведьмак вскрикнул и закрыл лицо руками. Темная энергия на несколько мгновений съежилась внутри него, уступая место более могущественной силе: животному страху за жизнь.
Однако первичный испуг быстро спал, и колдун поднялся на ноги. Прикрывая глаза рукой, он ступил навстречу яркому сиянию, чувствуя, как сила, пульсируя в жилах, возвращается к нему.
Вдруг, сияние померкло, и глазам Хару предстал дух Хранителя Вульфгара, явившийся из астрального мира Утопии. Его взгляд, полный решимости, встретился с безумными глазами Хару, покрывшимися сеткой кровавых сосудов.
Дух шагнул к ведьмаку, обдавая его призрачным эфирным туманом, из которого была соткана его нематериальная сущность.
— Ты так любишь ее, — прошелестел дух, — что готов убить? От твоей руки уже пал Гирун, и эта смерть останется с тобой навсегда, но что будет, если ты убьешь Ирен? Сможешь ли ты себе простить это?
Слова Вульфгара врезались, словно лезвие в обезумевший разум Хару. Ведьмак схватился за голову, в его сознании началась, наконец, борьба света и тьмы. Голова будто готова была взорваться, тысячи воспоминаний и образов проносились перед колдуном. Он упал на колени и в бессилии зарычал.
Давняя обида, которую он так долго вынашивал в своем сердце, оказалась сильнее. Она вновь медленно возвращала свои позиции, отравляя доводы чистого разума. Ведьмак упивался ею, позволял ей вгрызаться в душу, даже не подозревая, во что она может превратить его. Для Хару теперь ничего не значили ни Сфера, ни друзья, ни судьба ведьмаков — все отодвигалось назад перед его горем, которое породило гнев, столь ловко подхваченный темной энергией, бушевавшей теперь подобно проснувшемуся вулкану.
Вновь взятый в плен темной энергией, Хару поднялся с земли, ухмыляясь в лицу Вульфгару. Измененное сознание ведьмака ликовало, радуясь победе над психологическим натиском Хранителя.
Хару вновь двинулся к пропасти, игнорируя голос Хранителя, отдававшийся у него в голове. Он знал, что силы могучего ведьмака на материальном уровне были крайне ограничены. И Хару не боялся его.
Тогда дух отстранился в тень и, вновь вспыхнув ярким светом, превратился на этот раз в два новых силуэта. Хару желал скорее покончить со всем, однако не смог не повернуть голову хоть на мгновение.
Навстречу колдуну летящей походкой, скрестив руки на груди, вышел Аватар Гирун. Даже в образе духа темного эльфа можно было узнать по серой коже.