Потомки мертвого короля
Шрифт:
— Тогда и вы обращайтесь ко мне просто Бенедикт. Бенедикт Баккош. Прошу, следуйте за мной… Семья ждет вас в гостиной.
Глава 25
Анна:
Нет, конечно, у всякого везения есть предел. Вот мне всю жизнь везло — школа с отличием, в мед с первой попытки, первый парень на деревне… в смысле на потоке, с которым мы круто зажигали до самой ординатуры и расстались друзьями. Да и потом у меня с мужиками все было зашибись, просто замуж я не хотела принципиально. У меня и так все кучерявилось. Любимая работа, квартира от бабушки, маман в Америке
И чем это закончилось? Мертвяцким нутром и болотом!
Так и дальше — два шикарных мужика, но с довеском в виде костра и детского тела. Расследование… но в морг не пустят. Эх…
А целоваться с брюнетом мне понравилось. Вот прямо очень. Но это не мешало мне с утра посматривать на блондина и прикидывать — а как он целуется? Ой, я такая непостоянная… испорченная вся… да ну нафиг.
А еще мне интересно, как скоро умный мужик Мартош догадается, что я не девочка с рудника. Да, говорить об этом отлично целующийся гад запретил, но! Но… бесконечно фильтровать базар мне никто не приказывал, а я сама не видела в этом особого смысла. В присутствии Мартоша, естественно.
Нет у них запасных потомков чокнутого короля, иначе пристрелили бы нас с брюнетистым некромантом еще в лесу. Значит, моя самоволка в другую жизнь его особо не напугает. И он не станет о ней болтать.
Ясно уже, что господин сыщик с нами в одной лодке, и инстинктивно я чувствую — ему можно доверять даже больше, чем Адриану. Все равно я просто не смогу бесконечно притворяться, не тот темперамент, увлекусь, и… А если Мартош будет в курсе, он, во-первых, прикроет, а во-вторых, мужики, вот такие, как наш прямой и честный сыщик, ничего не ценят выше, чем доверие.
Короче, статус разумного взрослого человека перевешивает достоинства маски девочки-припевочки. Забота и защита — это хорошо. Только Мартош и женщину будет защищать не хуже. И целоваться можно будет… не вызывая у мужиков испуганного «чур меня, я не педофил!».
Кстати, на случай, если тут тоже есть психушки для погорельцев из другого мира — у меня со вчерашнего дня шикарная отмаза, если вдруг захочется блеснуть необычными знаниями. Секретная библиотека некромантов — да мало ли что я там могла вычитать! Ну, это на случай, если я, понаблюдав за окружающими, решу все же не раскрываться до конца.
Триста-четыреста лет жизни, хо-хо! Если не спалят раньше — это я развернусь!
И вообще, мое везение все еще со мной — меня взяли погулять на место преступления!
Жутко интересно, как они тут работают. Принципы сбора доказательной базы должны быть совершенно другие — у них же здесь магия. Главное, не лезть поперек батьки, но делать заинтересованно-восторженное личико — парни сами все расскажут, это в любом мире работает.
В старинном поместье с современными удобствами все выглядело классически: больной и сильно пожилой владетель долго мурыжил родню, все никак не помирая и задерживая всех с наследством. В конце концов, кто-то потерял терпение, и у дедушки в желудке нашли яд. Логично. Осталось разобраться, кто устроил наследодателю экстренную эвакуацию в мир иной.
Пока Мартош аккуратно парковался во дворе замка и обменивался придворными любезностями (наш сыщик целый виконт, надо же!) с представительного вида лощеным персонажем лет пятидесяти на вид, в ворота въехала еще одна колымага без колес, потасканная и слегка просевшая на правый бок. Сразу
Из недр сего агрегата шустро вылез похожий на чумного доктора живчик, длинный, нескладный, лысый, с породистым лицом пожилой английской лошади. А за ним двое парней помоложе: пончик и карандаш. Точнее не скажешь! Обладатель кругловатого пузика и радостной улыбки до ушей под копной рыжих кудряшек едва доставал до плеча узкоплечего, тонкого, изящного и словно заостренного вверх шатена.
Лысый, быстро и цепко осмотревшись по сторонам, кивнул Мартошу, как старому знакомому, сухо, но учтиво поклонился этому, как его… Бенедикту Борнхольдорскому и одним взглядом построил заинтересованно зыркающих в мою сторону практикантов.
Зуб даю, парни и есть те самые обещанные мне практиканты!
— Ну, что тут у нас? — голос у «чумного доктора», наряженного, кстати, в удивительно неприглядный лапсердак болотно-зеленого цвета, словно потертый и выцветший на сгибах, оказался глубоким, низким, почти до инфразвука, так, что в животе вибрировало и поджималось. И в этом голосе явственно проскакивали нотки угрюмого неудовольствия жизнью, замком, собеседником и вообще всем на свете.
— Тело уже в отделении, дух у себя в спальне. Допроси максимально подробно. Заодно уточни отношения с предыдущим наследником и с новым, — Мартош смотрел на этого лысого мизантропа с привычным спокойствием и уважением. А вот местный виконт вроде ответил на учтивый поклон, а сам, едва отвернулся, брезгливо и недовольно поджал губы.
— Ясно, — коротко дернул кадыком судебный… некромант?
— И… Арпад, захвати мою родственницу. Она тихая, мешать не будет. Мечтает о карьере некромедиума. Мы сюда по делу приехали, когда меня вызвали, — словно извиняясь, уточнил Мартош.
Некромедиум не одарил меня даже мимолетным взглядом, только выразительно повел шеей, словно ему в позвоночник вступило что-то остро-неприятное.
— Не женская это профессия, — бухнул он как из глубины колодца. — Но если будете молчать… идите за мной, леди Иллеш, или как вас там.
А я что, я ничего. После моего последнего куратора — профессора на кафедре гистологии — меня мужиком-мизантропом не напугать. Особенно если он мастер своего дела. А приветливости вон у его практикантов на пятерых хватит — галантные молодые люди. Испросив разрешения у Мартоша, они тут же предложили мне руку, платок и нюхательные соли. На всякий случай. И пока мы шли по коридорам в спальню усопшего, шепотом заверили, что господин Шипош хотя и строгий, но очень хороший человек и лучший некромедиум столицы, а может быть, и всей страны. И не надо бояться, только не стоит отвлекать мэтра во время работы, а если будут вопросы, то задавать их надо им — они с удовольствием ответят!
Я уже пережила замкового привратника с некро-смайликами из книги и зомби-няньку, от которой так и не удалось отделаться, и она, вернее, он изображал мебель у меня под дверью до утра, а потом таскался следом, пока мы не уехали. Поэтому призрак отравленного дедушки меня уже не смог ни напугать, ни удивить.
— Стань вон там и молчи, — отрывисто приказал господин Шипош, и я послушно засеменила в угол, сопровождаемая практикантами. Они очень тихо, шепотом на ухо, с двух сторон комментировали действия мэтра, а я впитывала открывшуюся картинку всеми органами чувств: обалдеть, как интересно! Эх, мне бы дома такие возможности…