Потолок одного героя
Шрифт:
Меч её чуть побряцивал по дуге складного верха. Металл тускло блестел.
Заметив нечто странное, я чуть сощурился: серёжка [1].
— А вы… Ты разве замужем?
— Что прости?
Эль вновь откинула непослушный локон. Несколько удивлённо она посмотрела на меня.
— А… Ты про них? Нет. Просто проколола… Так с клиентами проще.
— Ясно.
Бряцанье.
Удивительно, но подобное фривольство нисколько меня не удивило, даже не тронуло.
— Вы не могли бы ехать чуть быстрее!
Кучер
Он чуть присвистнул.
Деньги на сей раз я отдал вперёд, так что серая стена замаячила куда быстрее. Мы почти не ехали вдоль тёмного канала, а сразу же свернули. Запетляли меж лавочек «Башмак» и мест, где выделывали кожи.
Почему-то я не мог долго смотреть на Эль… и отвернулся. Свежая зелень «дышала». Она казалась необыкновенно яркой.
Сирень ожила, а золотящиеся липы подпирали небо. Неожиданно скоро, почти что сразу против прошлого раза впереди показался парк. Я увидел озеро. И беседку на искусственном острове, которая делила его с парой опиленных деревьев.
Небольшую лесенку.
Которая уходила в водную гладь…
Поморщившись, я закрыл глаза. И потёр переносицу. Почему-то голова трещала.
Я мельком посмотрел на девушку.
— Ты извини… — проговорила Эль негромко. — Что так получилось с Беллой.
— Ничего такого, — тем же нейтральным тоном. — Это я завязал тот разговор.
— Она рассказ-ала… что-нибудь?
— Что ты танцевала.
Это была всего лишь шутка. Просто фраза брошенная, глядя в окно, но мягкое круглое колено отстранилось. Эль заметно напряглась.
— Я НЕ РАЗДЕВАЛАСЬ. — Меч опасно ударил по кожаной крыше. — Я лишь танцевала в перерывах… И всё!.. Ме-я просил Ариес.
— Я пошутил.
Экипаж проехал мимо чёрных тополей. И, наконец, остановился.
Парк шумел. Звук этот — пусть и негромкий, неожиданно подействовал мне на нервы. Я старался не замечать. Выбрался на мостовую первым и протянул наёмнице руку. Всё ещё очень красная, Эль облокотилась на неё.
… Кроны тополей шумели.
Словно волны озера.
Я зажмурился.
«Никакого великана! Ни великана, ни тролла!»
Передо мною была очень обычная, приземлённая улочка. Немного кустов и несколько деревьев. Серые сырые навесы торговцев и залитая маслом чёрная дверь отеля «У кошки». Несколько женщин неподалёку. Пришлые торговки о чём-то негромко беседовали со знакомой служанкой.
Должно быть, та мыла камни дорожки: подол её был подоткнут, а перед дверью стояло большое ведро.
Взгляд сам собою остановился на белых ногах.
— Ваша знакомая?
«Все трое в одинаковой одежде», — скоро отметил я.
— Просто служанка, — ответил я, вновь глядя на наёмницу. — Молодость красива и без ожерелий. [2]
Я улыбнулся, однако
Взгляд её был хмур.
— А что… Что с вашей ногой?
— Старая травма.
Наёмница освободила руку.
Хмурый взгляд сменился задумчивым.
— Вы пошутили?
— Да.
Как человек далеко не глупый я прекрасно понял, что пора признавать свои ошибки. Это лучший способ избежать проблем. Пальцы Эль неспешно с нажимом «пробежались» по моей штанине.
Она вгляделась мне в лицо.
«Неожиданно приятно». Бок мой прижался к её мягкому бедру. Даже через ткань накидки я почувствовал жёсткую полосу ремня.
Экипаж неспешно покачнулся… когда я облокотился на него.
Кучер с интересом…
— Ай… М-м-м-м!.. Ух-х-ШШ!
— Юмор это… Всегда хорошо!
Сустав мой вышел.
Больно!
Будто бы горячее железо влили в кость! Я зажмурился! Ощутил, как проступили слёзы!
Хруст!
Тусклое солнце слепило. Чувствуя, как сердце стучит в резцах, я медленно, очень медленно выдохнул носом. Моргнул и принялся щуриться.
На лице ничего не должно было отразиться.
Эль смотрела.
— Я никогда не видела… Чтобы сустав так срастался.
— Бывает.
Красные щёки и уши.
Шёл Фавоний за нами или нет, но до «Кошки» оставалось всего-то несколько шагов! Я должен был перенести!
— А знаешь, что… я это нарочно сделал, чтобы ты поправила.
Улыбка оказалась очень приметной: обворожительно крупные белые зубы с чуть крупноватыми, выдававшимися вперёд клыками.
— Сейчас мы поднимемся в номер… и СО ВСЕМ там разберёмся.
Спина моя распрямилась. С невозмутимым выраженьем я поднял локоть. Кивнул.
Эль сдалась.
— Как скажешь!
Сжав зубы, я лёгким, воздушным движеньем направил девушку к отелю. Шаг. А затем ещё один. Каждый отдавался болью и теплом… Плечо моё постоянно касалось тёмной ткани.
Я что-то говорил… а Эль отвечала.
Мне припомнился беспорядок, который остался в комнате… Всё это было мелко! Мелко и несуразно.
Эль была очень красива, когда улыбалась.
— Тобр-рый тень.
Резкий, очень неприятный голос. Мне понадобилось время, чтобы узнать человека. Даже странно. Почему-то я сначала посмотрел на забинтованную руку. После на ногу и на костыль… Лицо меня совершенно не волновало.
Январь улыбался. Он был избит, однако манер ничуть не потерял: мужчина созерцал грудь Эль.
— Оцен, оцен р-рат Вас витет, — произнёс он скромно. Прицыкнув, глянул на меня: — Я, собственно, по тел-у. Мноко тр-ракоце-еннейсеко вр-ремени не отниму. Отна л-ис новост. Мне, как товер-ренному л-ицу твор-ра, нусно вер-рнут Вас к коспотину Салутину! Сэр-р!