Потерять и найти
Шрифт:
Нет, об этом и речи быть не может, решила Карла, категорически отрекаясь от своей вчерашней слабости. Отперев дверь, она вошла в офис. Она не может – более того, не желает! – ехать с ним. И, словно пытаясь укрепиться в своем решении, она с силой захлопнула дверь.
– Ты уверена, что закрыла ее?
Карла вздрогнула – как от неожиданности, так и от нотки холодного любопытства, прозвучавшего в этом до боли знакомом голосе.
Страшно перепуганная и раздосадованная, она яростно взглянула на Джарида, стоявшего, лениво опершись о косяк в проеме двери.
– Ты что,
От его мягкого, приглушенного смеха по ее позвоночнику пробежал горячий озноб.
– Это викторина? – насмешливо протянул он. Затем, следуя ее примеру, тут же продолжил: – А за правильный ответ будет приз?
Карла сжала зубы от досады и издала какой-то странный гортанный звук, как будто ей не хватало воздуха – Так да или нет? – настаивал он.
– Ты... ты... – резко выдохнула Карла. – Чего тебе здесь надо, утром, в такой час?
Последние слова она почти выкрикнула задрожавшим от напряжения голосом, невольно вспомнив свои ночные переживания.
Джарид печально покачал головой.
– За ответ приза не будет, – произнес он словно про себя. – Вопрос слишком легкий.
У Карлы не было больше сил переносить эту муку. Рассудок и терпение отказались ей служить, и, вся трепеща от охватившего ее возбуждения, она крикнула:
– Ну что же ты?
– Да, мэм.
Безразлично холодный вид мгновенно слетел с него, он выпрямился и большими шагами направился к ней.
– Вот уж действительно приз, – удовлетворенно сказал он, сжимая ее в объятиях. – А я вроде бы и на вопросы не отвечал.
Игнорируя ее возмущенный вздох, он нагнул голову и буквально смял ее рот своими губами.
Его поцелуй был властен и требовал... всю ее без остатка – ее повиновения, отзыва и страсти. Карла попыталась собраться с силами и оттолкнуть его, но осуществить это на деле было все равно, что перестать дышать. Ищущие движения его языка заставляли гореть и покалывать кожу, ей казалось, что она тает, растворяясь в его вдруг ставшем таким твердым теле. Языки их сражались в сладостной дуэли, рассыпая в каждый уголок ее тела стрелы наслаждения. Она вздрогнула и застонала, когда его рука, поднимаясь мучительно медленно, скользнула по талии и сжала грудь, давно уже болезненно напрягшуюся.
– Ответ ли это на твой вопрос? – спросил Джарид, чуть оторвавшись от ее влажных и дрожащих губ. – Я хочу тебя.
И на своей истосковавшейся шее она почувствовала его горячие поцелуи.
– Я хочу тебя утром. Я хочу тебя вечером. Он обвел языком ямку у основания шеи.
– Я хотел тебя всю прошлую ночь.
Это признание Джарида, напомнив о ее собственной беспокойной ночи, окончательно свело на нет решение Карлы, принятое несколько секунд назад.
– Я знаю, – прошептала она и застонала, когда его пальцы нащупали и приласкали набухший сосок ее груди.
– Знаешь? – Джарид поднял голову и заглянул в ее затуманенные страстью глаза. – Конечно, знаешь, – ответил он за нее. – Ты ведь хочешь меня прямо сейчас, правда, солнышко?
Карле следовало возмутиться, что
– Карла? – В тихом голосе Джарида слышалось обещание неземного блаженства.
Всей душой веря этому обещанию, Карла все же упрямо покачала головой.
– Я все равно заставлю тебя ответить, ты же знаешь, – хрипло сказал он, вызывая очередной стон прикосновением своих длинных и проворных пальцев.
Охваченная дрожью нетерпения, не в состоянии вымолвить ни слова, она вновь покачала головой. А. когда он медленно, многозначительно улыбаясь, Нагнул голову и прижался губами к шелковой блестящей материи, облегавшей грудь, силы совсем покинули ее.
Искусные движения его губ, словно стремясь свести ее с ума, творили утонченную пытку. Затуманенный негой мозг отказывался работать, для нее сейчас не существовало ни галереи, ни бесконечной череды нерешенных вопросов, ни клиентов, которым надлежало угождать. Время остановилось, и было совсем не важно, что сейчас – день или ночь. Единственное, что существовало и имело значение, – это мучительное наслаждение, которое дарили его губы, руки, тело. Все остальное в этой реальной жизни превратилось для нее в назойливую помеху, все более раздражающую. И как часть этой реальности, неожиданно прозвучал голос ее помощницы:
– Карла, я... О! О, Боже!
Джарид, словно не чувствуя неловкости, был по-прежнему нетороплив. Продолжая одной рукой обнимать Карлу за талию, он выпрямился, лениво развернулся и мрачно посмотрел на Анну.
– Я... Мне очень жаль, – пролепетала она, и щеки ее в этот момент могли соперничать с красками аризонского заката. – Я... э-э... не думала...
Не в силах договорить, она бросала беспомощные взгляды то на патронессу, то на высокого мужчину, обнявшего Карлу, словно защищая ее от всего мира.
В отличие от залившейся краской Анны, Карла побледнела как полотно. Она открыла было рот, чтобы заговорить, но Джарид, по-видимому, соображал быстрее.
– Не надо извинений, – подбодрил он упавшую духом девушку. Затем продолжил: – Если вы дадите нам секундочку, я в два счета очищу помещение.
– Ох! – вздохнула Анна, и кровь с новой силой прилила к ее прелестным щекам. – Да, конечно!
Резко развернувшись, она пулей вылетела из офиса.
Тихий смех Джарида помог Карле справиться с охватившим ее оцепенением.
– О Господи! – простонала она. – Не могу себе представить, что теперь подумает Анна.
– А я могу.
Его невозмутимо-веселый тон заставил Карлу в недоумении посмотреть на него. Темные, почти черные глаза Джарида излучали загадочный свет, лучистые морщинки в уголках глаз углубились, губы едва сдерживали улыбку. Сбросив его руку со своей талии, она отпрянула от него.
– Тебе это кажется смешным? – с негодованием спросила она.
Джарид, больше не сдерживаясь, рассмеялся, увлекая и Карлу беззаботным весельем.