Потерянный Вампир
Шрифт:
Прорвется ли он когда-нибудь сквозь ее ледяную оболочку? Сможет ли он когда-нибудь убедить ее в том, в чем сам так уверен?
Саид устроился в кресле в дальнем углу гостиной, откуда можно было наблюдать за тем, чего он так долго жаждал. Серас никогда не стягивала волосы на затылке. Они всегда оставались длинными и дикими, как пламя, лижущее ее спину. Пряди развевались на легком ветерке, даже в отсутствие солнечного света они мерцали оттенками красного, медного и золотого. На темном фоне ночи она казалась
Она стояла к нему спиной, его глаза ласкали те части ее тела, до которых так хотелось дотронуться. Его тело откликнулось на этот потрясающий вид. Его клыки пульсировали в деснах, а член шевелился в джинсах. Джинсовая ткань была слишком тесной, и ему захотелось раздеться и прижаться к ней. Скоро. Саид сделал глубокий вдох, чтобы очистить разум. Скоро она поймет, и он не одинок в своих желаниях.
Его охватило чувство удовлетворения, которого он не испытывал уже долгое время, продолжая молча наблюдать за ее спокойной красотой.
В ушах Саида зазвенел дверной звонок. Он завоюет ее внимание, пока будет кормить ее, и, возможно, заработает еще одну ее искреннюю улыбку. Он открыл дверь и принял из рук девушки-посыльной увесистый пакет с китайской едой на вынос, прежде чем сунуть ей в руку щедрые чаевые. Она быстро поблагодарила и широко улыбнулась, прежде чем вернуться к лифту. Серас пробыла на террасе полчаса. У Саида оставалось девяносто драгоценных минут. Довольная улыбка тронула его губы. Он только надеялся, что она обратит на него столько же внимания, сколько на еду.
***
Серас проигнорировала звонок. Она не отрывала взгляда от огромного города, раскинувшегося перед ней, от освещенных окон небоскребов, от света фар на городских улицах внизу и от толпы людей на тротуарах. Все, что угодно, лишь бы не думать о Саиде. Все, что угодно, лишь бы она не зацикливалась на маленьком зернышке надежды, которое он сумел посадить в ее груди.
Чем скорее он уедет из Сиэтла, тем лучше. Если Рин узнает, что, для Саида значит Серас, он не доживет до следующего заката. Рин никогда не отпустит ее, а уйти — это не выход. Она была рабыней, просто и понятно. Она уже давно смирилась с тем, что никогда не будет свободной. Ей потребовались столетия, чтобы принять свою судьбу. Если она не будет осторожна, упрямая слепая вера и надежда Саида только помогут сокрушить ее.
Если бы было так легко игнорировать то, во что ее сердце хотело, чтобы она верила.
Ну, ее сердце было гребаным лжецом.
Французские двери распахнулись. Серас стояла спиной к Саиду, но его присутствие приятно покалывало ее чувства. Странно, как она могла так остро ощущать присутствие человека, которого едва знала. Саид сказал бы, что это судьба. Серас понятия не имела, как это назвать.
— Время поесть, маленькая фейри. — Его попытка изобразить нежность вызвала улыбку на губах Серас. В его мрачном,
— Почему-то я сомневаюсь, что мой ужин будет таким же приятным, как твой.
Серас повернулась к нему, желая увидеть его реакцию. Глаза Саида сверкнули серебром, ноздри раздулись, когда он сделал глубокий вдох.
— Наоборот. — Серас чуть не вспотела от его разгоряченного тона. — Я видел, как ты наслаждаешься едой, и должен сказать, что это весьма соблазнительный опыт.
Она оттолкнулась от балкона, и с ее губ сорвался невольный смех. Для вампира Саид был очарователен. Возможно, даже слишком очарователен.
— Думаю, я могу с уверенностью сказать, что все кто видел, как я съедаю гамбургер, не говорили, что это соблазнительно, — ответила она со смехом. Она протиснулась мимо него в квартиру, ее тело болезненно ощущало каждое место, где оно соприкасалось с ним.
— Я нахожу привлекательным не сам процесс поглощения еды. — Саид последовал за ней в квартиру, мимо гостиной, на кухню. — А волнение, которое ты демонстрируешь. Полное облегчение, которое проходит по твоим чертам с каждым укусом.
Серас насторожилась. Это звучало не очень сексуально. Скорее жалко.
— Да, ну… — она теребила невидимую пылинку на рубашке. — Что я могу сказать, я — гурман.
Саид направился к буфету, схватил тарелку, пересек кухню, выдвинул ящик и достал вилку. Он положил их на гранитную столешницу кухонного островка, и Серас полезла в коричневый бумажный пакет за белыми коробками с китайской едой. Соленый, пряный и сладкий аромат ударил ей в ноздри, и внутри все сжалось. В конце концов, ужин вряд ли поможет ей почувствовать себя полноценной, но, по крайней мере, это хоть какое-то решение.
— Твой недавний выбор еды никак не подтверждает, что ты — гурман. — Это сухое замечание вызвало еще один смешок у Серас, и она встретилась взглядом с Саидом, обнаружив, что его глаза искрятся юмором. — Я думаю, ты съела бы старый сапог, если бы на нем было достаточно соли.
Смех умер в груди Серас. Когда он делал подобные замечания, будто действительно знал ее, это заставало ее врасплох.
— Старые сапоги пойдут со скобами. — Она старалась говорить непринужденно, чтобы он не заметил, как на нее подействовали его слова. — Но мне больше нравятся маленькие Шрирачи.
С ним было легче вести себя легкомысленно. Шутить и делать вид, что ее ничего не беспокоит. Она слишком долго была холодной и бесчувственной. Что-нибудь более сильное могло сломать ее.
— Ты ведь любишь уклоняться, правда?
Саид видел притворство насквозь. Это потрясло Серас до глубины души. Единственным человеком, который знал ее лучше, был Рин. Щеки Серас пылали от стыда. Она ненавидела то, что Рин знал ее так хорошо, что она была так предсказуема для него. Он был ее тюремщиком. Ее хранителем. Он всегда крепко держал поводок. Будь они любовниками, Рин не смог бы узнать ее ближе. И она ненавидела его за это.