Потерянный Рембрандт

Никитин Николай Николаевич

Шамшин был, конечно, подавлен, но по-прежнему смеялся и грубил.

7

Утром Шамшин проснулся в невероятном настроении. Его мучил проигрыш. И вообще все поведение казалось недостойным. Он долго лежал, завернув голову в одеяло, делая вид, что спит.

"Можно этого долга не отдавать...
– думал он.
– Да у меня и нет никакой возможности. Кроме того, страшно глупо сунуть этой гнуси свои кровные деньги. Конечно, никаких денег он не увидит. Да он и сам, по-моему, на это не надеется. Деньги-то шальные. И все-таки как некрасиво получается! Разве

спустить ему картину? А кто за нее даст три тысячи? Какой дурак? Это нужно сделать так: в стиле любезности. Так сказать, в обмен.

Дело не в деньгах, а- любезность за любезность... Я проиграл, ты получи картину. Только этот паршивый черт, несомненно, сморщится, если я ему так предложу. Тут надо сделать хитрее...

Надо, чтобы он умолял меня ее продать. Нет, и это нельзя. Ведь я же сказал, что картина не моя. Она принадлежит старухе...

Какой старухе?.. Вот положение. Теперь изволь искать старуху, да еще не какую-нибудь, а подходящую старуху. Если поехать к Ляльке да попросить ее достопочтенную мамашу? Опасно путать старух в эти дела... Нет, тут, я.думаю, следует поступить так. Нужно этих антикваров еще немножко повозить около картины, помучить, чтобы они вошли в раж, чтобы у них накипело до отказа и слюнки потекли... А потом сказать: пожалуйста, есть одна вещь! Как хотите, дело ваше, я тут ни при чем... Я дам адрес... Пусть они туда сегодня съездят. Лялька им скажет, что мамаши нет и неизвестно, когда вернется... Правда, Бержере может узнать Ляльку... И прекрасно! Пусть узнает... Это даже правдоподобнее. Ведь мог же я скрывать. А потом пройдет некоторое время, дело завертится, я тут что-нибудь придумаю...

А если они действительно возьмут картинку, я могу сказать:

картинка-то моя! Да. Так и сделаю... Комедия!"

Он выскочил из постели. Полетел в ванную, окатился холодной водой, выбрился, тщательно оделся и позвонил Бержере и Юсупу, чтобы они приезжали сегодня к семи часам вечера по интересующему их делу на Разъезжую, дом № И,л там он их встретит у ворот. Каждого он звал в отдельности, не сообщая о конкуренте, чтобы создать азарт.

За завтраком он весело рассказывал Ирине про Владимирский клуб, не упоминая об игре. Она огорчилась:

– А ты напрасно, по-моему, ездил.

– Почему?

– Надо все-таки разбираться в своих знакомствах. Не нравится мне этот Бержере.

– Ну, мало ли кто нам не нравится.. До вечера!

Он поцеловал Ирину в нос и беззаботно удрал.

Все, что случилось дальше, напоминало сон. Днем Шамшин заехал к Ляльке, уговорился с нею. Лялька пошла на все с большой охотой.

Ровно в семь вечера к воротам дома подкатили два извозчика. На одном был Бержере, на другом Юсуп. Расплачиваясь, они еще не замечали друг друга. Столкнувшись у калитки, они отпрянули, но делать было нечего. Они поморщились и примирились с судьбой. Увидев Шамшина, стоявшего за воротами, Бержере церемонно приподнял котелок, а Юсул ласково хлопнул Шамшина по плечу:

– Хитрец! Столкнул!

Шамшин повел их по лестнице. , - Сейчас вы подыметесь на второй этаж и спросите Агнию Николаевну

Баринову.

Дали звонок. К дверям никто не подходил. "Сдрейфила!" - решил Шамшин.

– Попробую я, - сказал Юсуп, приподымаясь к звонку на цыпочках. Звонок задребезжал. Наконец Лялька отворила.

Бержере, постукивая тростью, быстро осмотрел переднюю.

Ляльки он не узнал. Она была не напудрена, в глухом черном платье. Шамшин не мог взглянуть ей в глаза. Он давился от смеха.

– Мы желали бы видеть Агнию Николаевну, - сказал Бержере.

– Ее нет...
– бойко ответила Лялька.

– Позвольте, нам сказали...

– Она уехала!
– перебила Лялька.

– Куда?
– Бержере чуть не уронил трость.

Лялька выгнула спину и с озорством лисицы посмотрела на него.

– В Москву!

Шамшин не ожидал такого ответа. Бержере наморщил брови.

– Вы дочка?

– Да.

– Нам бы только посмотреть картины... Покажите их - и все в порядке.

Лялька растерялась:

– У меня нет картин...

– Как нет?
– закричал Юсуп.

Лялька покраснела, поймав взгляд Шамшина, и храбро соврала, почти не задумываясь:

– Мама все картины увезла в Москву.

Антиквары переглянулись. Шамшин зачесал в затылке.

– Вы знаете адрес вашей мамаши в Москве?
– спросил Бержере.

– Нет.

Антиквары мрачно повернули к выходу. Лялька подмигнула Шамшину и показала ему язык.

Около ворот состоялось совещание.

– В Москву...
– сказал Бержере.
– Надо разыскать старуху. Собственно, куда ей деться в Москве? Ясно, она будет гденибудь среди антикваров. Василий Игнатьевич, едемте в Москву. Расходы на мой счет!

Шамшин пробовал сопротивляться. Но Бержере был настойчив.

– Ехать! Иначе упустим. Ясно... Старуха повезла картины на продажу!

– Да! Надо ехать...
– сказал Юсуп.

Шамшин испугался.

– Видите, у меня дела...

– Какие там дела?
– энергически заявил Бержере.

– Я только вечером сумею вам дать ответ: поеду я или не поеду.

– Вечером? Ничего подобного! Вечер уже сейчас!
– Бержере необыкновенно воодушевился.
– Вечером мы будем уже сидеть в поезде и пить красное вино.
– Он посмотрел на часы: - Поезд отходит через два часа... Я еду на вокзал. Заказываю носильщику билеты для троих. Потом еду домой, забираю продукты и чемодан... и ужинаем мы в вагоне! Пошел...
– сказал он, садясь в сани и дотронувшись до плеча извозчика, и уже с ходу крикнул:

– Встреча в вестибюле!

.Юсуп сел на своего извозчика. Шамшин остался на Разъезжей.

– Что делать, черт возьми!

Накаленная атмосфера заразила его. Он почувствовал, что иного выхода нет... Или все позорно проваливается, или надо как-то действовать... Он снова бросился на второй этаж, надавил звонок изо всей силы. Лялька открыла.

– Где мать?

– Спит...

– Буди! Некогда спать... Через два часа она едет в Москву.

– Да ты с ума сошел!

– Буди скорей.