Потерянный Рембрандт
Шрифт:
Шамшин и на это ничего не ответил. Тогда Брук тихо засмеялся:
– Вася, да жив ли ты?.. Может быть, я говорю с покойником?
Шамшин, сжав кулаки, выскочил к Бруку и закричал:
– Врешь! Картина моя!
– - Твоя?
– Брук зло улыбнулся.
– Интересно. Почему же она твоя? Я слыхал уже это.
– Брук махнул рукой.
–
– Я докажу...
– Шамшин впал в бешенство.
– Только я знаю это место в картине... Если снять там слой краски, все увидят мою подпись: "Василий Шамшин, Ленинград". Я нарочно это сделал! Меня никто не может обвинить...
– Дурак!
– Брук расхохотался.
– Кому нужна твоя подпись! Кто выплюнет золото ради тебя?
– Кто выплюнет золото...
Шамшин, не помня себя, схватил со стола острый разрезальный нож и бросился на Брука. Зажав нож в руке, он вдруг остановился, закрыл глаза и швырнул его на пол.
Нельзя было понять, испугался Брук или нет. Но он встал.
Вынул из кармана золотые часы, посмотрел время, щелкнул крышкой и покосился на окно. На синем замерзшем стекле уже проявились расплывшиеся черные лапы деревьев.
– Я ухожу, - сказал Брук.
– Только никому не советую говорить, что эту ночь я провел здесь. Вчера в городе арестовали нескольких антикваров...
Когда Шамшин открыл глаза, Брука не было, он исчез, как будто он никогда и не сидел в этой комнате. У стола валялся нож с разбитым клинком. Шамшин упал на тахту, совершенно обессилев, словно он скатился в горную щель и все забыл. Мгновениями он просыпался и вспоминал все и от тяжести этих воспоминаний опять проваливался в забытье. Очнулся он утром.
Он услыхал звон колокольчиков. Оп с ужасом подумал: неужели утро? Вдруг показался черный горнист, сбитый с седла, черная лошадь без всадника, а впереди нее четыре удирающих офицера. Брук с лошади махнул ему рукой. Потом Лялька
Он раскрыл глаза и рассмеялся. В квартире тишина. Он потушил электричество, растопил печку, вымылся с головы до ног, потом подошел к забытой картине и сдернул с нее полотно.
– Я повалю горниста...
– решил он и начал работать.
Когда обеспокоенная Ирина привезла Апрельского, они увидали художника стоящим около картины. Он писал. Услыхав людей, он обернулся и помахал кистью. В своем потрепанном комбинезоне он с некоторой горечью рассматривал поле битвы, точно главнокомандующий.
– Кончаешь?
– осторожно спросил Апрельский.
– Не знаю... Думаю...
– ответил Шамшин и гордо прибавил: - Картины бывают разные. Одну можно писать месяц, а другую годы, и все будет, что писать.
Горела печка.
Высокий, выпрямившийся и спокойный художник, реставратор, ремесленник, пошляк, болтун, любовник, игрок, похититель Рембрандта, человек с самых нпзов, но чрезвычайно высокого полета, человек, сложенный из противоречий, смотрел в огонь. Он думал:
"Поменьше вечности, побольше жизни!.. Каждый должен жить настоящим. Не делая настоящего, не рождая его в себе второй раз уже как художник, я мог убить себя..."
– Что ты бормочешь?
– спросил Апрельский.
Шамшин улыбнулся:
– Я думаю о том, как будет сделан "Сенегалец"! Иринка, чаю...
1935
НИКИТИН Николай Николаевич (1895 - 1963). Потерянный Рембрандт. Впервые опубликован в журнале "Новый мир", 1935, № 3.
Печатается по изданию: Никитин Николай. Избранные произведения:
В 2-х т. Т. 2. Л.: Художественная литература, 1968.