Потерянный рай

Мильтон Джон

К любви небесной можешь вознестись,

Не погрязая в похоти. Затем

Нет ровни у тебя среди зверей".

Смутясь, Адам сказал: "— Меня влечёт

Не красота, не сладострастный дар

Воспроизводства, разделённый мной

Со всеми тварями (хотя сужу

О брачном ложе несравненно выше;

Оно благоговение родит

Во мне таинственное). Нет, пленён

Любезностью и прелестью живой,

Тысячекратно, всякий день и час,

Являющих в поступках и речах

Моей подруги — нежную любовь

И угожденье ласковое. В

них

Единство истое воплощено,

Согласье мыслей и согласье чувств,

Одна душа в различных двух телах:

Гармония супружеской четы

Для глаз отраднее, чем стройный гимн

Для слуха. Но не в рабстве я, поверь!

Тебе откроюсь: я не побеждён!

Явленья и предметы на меня

Влияют разно; лучшие из них

Одобрив, я последую тому,

Что одобряю; волен мой отбор,

И действия вольны. Ты не коришь

Любовь; ты говоришь — она ведёт

На Небо, что она и путь и вождь.

Ответь, коли дозволен мой вопрос:

Любовь доступна Духам? Если так,

То в чем любовь у них воплощена?

Во взорах ли, в слиянии лучей,

В духовных иль в прямых соединеньях?"

С улыбкою, зардевшись цветом роз

Небесных, — цветом истинной любви,-

Архангел отвечал: "— Довольно знать,

Что мы блаженны; без любви же нет

Блаженства. Наслаждения твои

Телесные — чисты; ведь сотворён

Ты чистым; наслаждаемся и мы,

Но в большей мере. Не мешают нам

Конечности, суставы, оболочки

И прочие преграды. С Духом Дух

В объятиях сливаются быстрей,

Чем воздух с воздухом, и чистота

Стремится с чистотой вступить в союз;

Частичная не надобна им связь,

Соединяющая с плотью плоть,

С душою душу. Дольше не могу

Беседовать. На Западе уже

Заходит Солнце за зелёный мыс,

За купы изумрудных островов -

Жилища Гесперид, и это знак

Мпе возвратиться. Твёрдым будь, живи

Блаженно и люби, но предо всем -

Того, кто от любви твоей взыскал

Покорности. Блюди Его завет

И берегись, чтоб не затмила страсть

Рассудка твоего, не привлекла

К деяниям таким, которых сам

Ты по свободной воле не свершишь.

Твоя судьба и всех твоих сынов

В руках твоих — и счастье и беда.

Небесный клир со мною заодно

Возрадуется стойкости твоей.

Пребудь же верным: устоять иль пасть

Лишь от тебя зависит. Одарён

Духовным совершенством, не ища

Подмоги внешней, отвергай соблазн,

Любое наущенье ко греху!"

Сказав, он встал. Последовав за ним,

Адам благословил его: "— Ступай,

Коль наступил разлуки нашей срок,

Небесный гость, божественный гонец

Того, чью царственную благодать

Люблю безмерно! Кротко снизошёл

Ты до меня и ласково! Всегда

Об этом благодарно помнить стану.

К людскому роду милостивым будь

Вовеки и почаще приходи!"

Простившись, Ангел к Небесам взлетел

Из тени, и под кров ушёл Адам.

КНИГА ДЕВЯТАЯ

Вкруг

обойдя Землю, Сатана, под видом тумана, вновь проникает в Рай с коварной целью и вселяется в спящего Змия. Адам и Ева поутру спешат к своим повседневным трудам. Ева предлагает разойтись и работать порознь. Адам возражает, опасаясь, чтобы Враг, о коем они остережены, не напал на уединившуюся Еву; последняя, обиженная недоверием к её благоразумию и стойкости, настаивает на разделении, дабы на деле доказать свою твёрдость. Адам уступает. Змий отыскивает одинокую Еву и лукаво приближается к ней; поначалу созерцает её, затем льстиво восхваляет, превознося над всеми прочими созданиями. Ева дивится дару речи Змия и вопрошает: как он научился молвить и разуметь? Змий ответствует, что, вкусив от плода одного из райских деревьев, обрёл речь и разумение, которых был прежде лишён. Ева просит привести её к тому дереву и обнаруживает, что оно и есть запретное Древо Познания. Змий хитроумными доводами убеждает Еву вкусить; Праматерь, восхищённая вкусом плода, рассуждает: должна ли она открыться Адаму? Наконец Ева приносит супругу плод и сообщает о том, что побудило её вкусить. Потрясённый Адам, понимая, что Ева погибла, решается из любви к супруге погибнуть вместе с ней и, дабы ослабить наполовину её прегрешение, также вкушает. Действие преступного ослушания: они стремятся прикрыть свою наготу, ссорятся и взаимно упрекают друг друга.

Нет более бесед, когда Господь

И Ангелы по-дружески в гостях

У Человека, своего любимца,

Бывали благосклонно, с ним деля

С приязнью безыскусственную снедь

И позволяли речь ему вести

Непринуждённо-скромную. Теперь

Оттенок песне должен я придать

Трагический: касательно людей,-

Я недоверье должен помянуть

Презренное, попранье клятв, разрыв

Преступный, ослушанье и мятеж;

Касательно рассерженных Небес,-

Досаду, отчужденье, грозный гнев,

Заслуженный укор и правый суд,

Привнёсший Грех в отныне скорбный мир,

И Смерть, губительную тень Греха,

И хвори, предвещающие Смерть.

Предмет печальный! Но ничуть не меньше,

Но больше героического в нем,

Чем в содержанье повести былой,

Как стены Трои трижды обежал

Вослед врагу разгневанный Ахилл,

Иль в описаньях, как ярился Турн,

Когда надежду потерял на брак

С Лавинией, как злобился Нептун,

Равно — Юнона, Грека утеснив

Своим преследованием или сына

Киприды; но сколь ни был бы высок

Мной выбранный, задуманный давно

И поздно начатый, увы, рассказ,

Я с ним управлюсь, если мне внушит

Приличные реченья и слова

Моя заоблачная опекунша,

Которая, призыв мой упредив,

Слетает доброхотно по ночам,

С тех пор как дерзновенно приступил

Я к песне героической моей,

И шепчет, иль внушает мне во сне,

Отнюдь не сочинённые стихи,