Потерянный ангел

Робардс Карен

Прежний хозяин фермы построил дюжину однокомнатных хижин сразу за сараем. Они предназначались для рабов, но последние двадцать лет, после того как священник купил ферму, все больше пустовали. Теперь в одной жил Крэддок, а в другую Сузанна поместила Коннелли. Там подмели и вымыли, поставили кровать с матрасом, набитым кукурузной соломой, умывальник, стол и стулья. Хижина вполне подходила для его проживания. Сузанна стала спать спокойнее, зная, что Коннелли нет в доме.

Нового работника пока старались не перегружать, да и полное отсутствие фермерских навыков делало его практически бесполезным. Поэтому Сузанна поручила Коннелли работу, требующую образования, а не грубой силы. Многие годы она вела приходные и расходные книги церкви,

что отнимало у нее массу времени. Теперь же, не без сомнений, перепоручила все это Коннелли. Оказалось, что он разбирается в цифрах и даже нашел ошибку в ее подсчетах. Теперь ему приходилось надолго уходить из дома, поскольку книги хранились в церкви. Обрадованная, что хоть одна тягостная обязанность снята с ее плеч, Сузанна решила окончательно закрепить ее за Коннелли. Немного настораживало одно обстоятельство – таким образом он тесно сближался с отцом. Но Сузанна надеялась, что с умением Коннелли перестраиваться в соответствии с аудиторией здесь проблем не будет. И верно, судя по всему, преподобный отец находил общество Коннелли приятным и частенько во время еды забрасывал его вопросами по поводу разных теологических нюансов англиканской церкви, к которой, по-видимому, и принадлежал новый работник.

Сузанна улыбнулась, наблюдая, как разгорелись глаза отца, когда Коннелли закончил разговор латинской цитатой. Поскольку девушек латыни не учили, сказанное поняли лишь двое мужчин. Преподобный отец Редмон явно наслаждался такими беседами, даже когда Коннелли удавалось его переспорить. Сузанна чувствовала, что новый работник неожиданно оказался тем, в чем так нуждался отец: еще одним образованным человеком, неким противовесом остальной женской части его семейства. Мало того, после появления Коннелли отец перестал выглядеть не от мира сего.

Опять настало воскресное утро, связанное с хлопотливыми сборами в церковь. Гуда отправлялась вся семья, включая Крэддока и Бена и впервые Коннелли. В предыдущий священный день отдохновения его посчитали еще слишком слабым. Сузанна думала, что он начнет возражать, когда услышит, чего от него ждут в религиозном смысле, но он не воспротивился.

Наоборот, ровно, в семь Коннелли был готов везти дам в церковь.

Преподобный отец Редмон уже уехал на Мики, Крэддок и Бен, как всегда, отправятся в телеге. Сузанна, Сара Джейн, Мэнди и Эмили ездили, по обыкновению, в бричке, причем вожжи держала Сузанна. Им нравилось приезжать пораньше, чтобы успеть немного распеться, ведь от них, как от дочерей пастора, ждали красивых песнопений.

Когда Сузанна вышла на переднее крыльцо, рассчитывая, что Крэддок, как обычно по воскресеньям, подгонит бричку, она удивилась, застав там ожидающего их Коннелли. Он стоял, облокотившись о перила. Сегодня Сузанна надела свое лучшее черное поплиновое платье с накрахмаленным белым воротничком, скрепленным серебряной брошью. По талии платье было свободным, юбка колоколом. Рукава подвернуты выше локтя, из-под них видны кружева сорочки. В качестве наряда для церкви Сузанна находила его очень подходящим для старой девы ее возраста. Голову украшал маленький белый чепчик, отороченный кружевом и завязанный под подбородком. Единственная допущенная вольность – прозрачные кружевные перчатки от локтя до середины ладони. Пальцы обнажены. Она всегда так ходила в церковь, и раньше ее это вполне устраивало. Теперь же, заметив пристальный взгляд Коннелли, ей впервые, насколько она себя помнила, захотелось, чтобы ее платье было понаряднее, может быть, не такого сурового цвета…

Коннелли оттолкнулся от перил. Его великолепный вид настолько поразил Сузанну, что все размышления о своем собственном туалете моментально вылетели у нее из головы. У крыльца приветственно заржала запряженная в бричку Дарси. Сузанна же не могла отвести взгляда от Коннелли,

На нем были темные бриджи, не его старые и рваные, а новые и вполне приличные. Он надел свой жилет из золотой парчи, который она выстирала

и заштопала, белую льняную рубашку и длинный темно-синий камзол. Немного потерявший форму, но вполне еще годившийся к носке, шейный платок был завязан элегантным узлом под подбородком. На ногах – шерстяные серые носки и черные кожаные туфли с серебряными пряжками. Волосы зачесаны назад и схвачены на затылке черной лентой. В руке Коннелли держал черную фетровую треуголку.

За исключением туфель, которые были сшиты на заказ у городского сапожника специально для парадных случаев, вся одежда была не новой и, Сузанна знала, не его собственной. Но когда Коннелли водрузил на голову шляпу и подошел к ней, он выглядел настолько настоящим джентльменом, что Сузанна потеряла дар речи.

– Вот это да! – выговорила она, когда снова обрела этот дар. – Откуда это у тебя?

– Твой отец великодушно позволил мне порыться в ящике для бедных. Кое-что подошло.

– Вот это да! – снова повторила она, моргая.

Тут на крыльце появились сестры, и Сузанна постаралась собраться с мыслями, которые вдруг разбежались в разные стороны.

– Ну, Коннелли, ты просто потрясающе красив! – ослепительно улыбаясь, воскликнула Мэнди, проскользнув мимо Сузанны.

Формально Мэнди придерживалась их уговора, зато кокетничала с Айаном при любой возможности. Но что делать, если для Мэнди кокетство было способом существования. Сузанне оставалось только строго следить и не оставлять ее наедине со сладкоречивым негодяем. В это утро Мэнди была как картинка: русые кудри выбиваются из-под широких полей соломенной шляпки, шелковое сиреневое платье в розовую полоску и с низким вырезом подчеркивает изящество фигурки. Наблюдая за Мэнди, Сузанна впервые в жизни ощутила на одно страшное мгновение приступ ревности. Это ощущение было настолько чуждым, что Сузанна не сразу сообразила, отчего же так сжимается у нее в груди. Затем осознала – да она же ревнует, причем безумно, свою горячо любимую сестру к работнику.

– Благодарю вас, мисс Мэнди. И вы выглядите, как всегда, прелестно. Скажите мне, вам не надоедает слушать комплименты? – Коннелли флиртовал с Мэнди, в этом не было сомнений.

– О, никогда! – выдохнула Мэнди, ничуть не смущенная такой откровенной лестью.

Сузанна пригвоздила Коннелли взглядом, схватила Мэнди за руку и направилась в сторону брички.

– Нам надо спешить, иначе мы не успеем прорепетировать новый псалом. Сара Джейн, Эм, залезайте. – Сузанна мысленно поздравила себя – ей удалось произнести это спокойно.

– Мисс Мэнди? – С легкой улыбкой, от чего сердце Сузанны всколыхнулось, Коннелли протянул руку сестре.

Сузанна не сразу сообразила, что он намеревается помочь Мэнди сесть в бричку, а когда, к своему ужасу, поняла, то сжала руки в кулаки.

– Большое спасибо. – Мэнди тоже улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках, и дала руку Коннелли. Поставив изящную ножку на ступеньку, она подобрала юбки, и, используя старый трюк, одновременно показала обтянутый юбкой задик и куда больше, чем положено приличиями, икру в белом чулке.

Коннелли помог ей забраться в бричку.

Видя, каким явно одобрительным взглядом Коннелли окинул Мэнди сзади, Сузанна медленно закипала. Ей пришлось сделать усилие, чтобы разжать стиснутые в кулак пальцы.

– Кто следующий? Мисс Эмили? – Коннелли наконец оторвал глаза от Мэнди, повернулся и протянул руку Эмили, которая как вышла на крыльцо, так и стояла с открытым ртом и вытаращенными глазами.

Когда Коннелли обратился к ней, девушка покраснела до корней волос, что-то пробормотала, потом, смутившись окончательно, слегка коснулась его руки и практически запрыгнула в бричку. Широкая юбка лимонного цвета зацепилась за колесо. Секунду казалось, что она или порвет платье, или упадет сама. Но Коннелли с удивительным проворством освободил ее юбку и предотвратил катастрофу. Эм уселась рядом с Мэнди. Еще больше покраснев; она поблагодарила Коннелли.