Потерянный ангел
Шрифт:
– Я тебе не лошадь, – заявила Сузанна, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – И ты можешь накликать на себя большую беду. Я ведь, знаешь ли, могу тебя продать.
– Но не продашь. Подумай, а вдруг со мной будут плохо обращаться? Ты ведь не захочешь, что бы меня били, правда?
– В данный момент ничего, кроме этого, мне и не хочется. – Сузанна клокотала. – Если ты меня не отпустишь…
– Скажи “Айан” и “пожалуйста”, тогда я подумаю.
Этот дьявол снова смеялся. Тогда Сузанна решилась: она подняла ногу и с силой наступила ему на пальцы.
– Ох!
От неожиданности Коннелли вскрикнул и сделал
Почувствовав свободу, Сузанна круто развернулась, подхватила юбки и, забыв про гордость, бегом кинулась к дому. Она перехитрила коварного лиса. Но это был временный успех. Теперь Коннелли заставит ее расплачиваться, когда поймает.
Он не поймал ее. Сузанна бегала быстро, да он всерьез и не гнался за ней. Запыхавшаяся и разрумянившаяся, она влетела в дверь черного хода и застала сестер в кухне, которую наполнял отвратительный запах.
– Где ты была? – Вся троица повернулась к Сузанне и уставилась на нее.
– У Лайкенсов… я расскажу вам все через минуту. Откуда такой запах?
– Репа сгорела. Мы были наверху, когда почуяли запах, и поэтому поняли, что тебя нет, – укоризненно объяснила Эмили.
– Сузанна, я решила сделать взамен репы пудинг из кукурузы. Лучшего не придумала. – Сара Джейн, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба, повернулась к ней от печки.
– Прекрасно, сойдет со свиными ножками. Они хоть не сгорели?
– Нет.
В этот момент появился Коннелли. Сузанна пока не видела его, но чувствовала, что он стоит за ее спиной. В следующее мгновение он уже вошел в кухню в одних носках, держа в руке охотничье ружье.
Три пары глаз переместились с Сузанны на Коннелли.
– Он ходил с тобой? – Мэнди казалась расстроенной.
Сузанна вздохнула.
– Давайте соберем на стол, и я вам все расскажу, – кривя душой, пообещала Сузанна. Отец явно не похвалил бы ее за это. Разумеется, она расскажет им только то, что произошло у Лайкенсов, а про события в лесу умолчит.
В течение всей следующей недели Сузанна всячески старалась, чтобы она и сестры поменьше встречались с Коннелли. Ей это почти удавалось, поскольку уже не было нужды в том, чтобы он спал в доме. Медицинская помощь ему практически не требовалась. В ближайший вторник, то есть когда пройдет ровно две недели, как она смазала ему спину, можно будет снять повязку и положить новый слой мази. Так что осталось лишь хорошенько его подкормить.
Коннелли ел непрерывно и в огромных количествах. Он как будто боялся, что в один прекрасный момент вся еда исчезнет. Сузанне не хотелось признаваться себе, что его постоянный голод беспокоит ее, но тем не менее она взяла за правило готовить больше тех блюд, которые, по ее мнению, могли прийтись ему по вкусу. Коннелли особенно полюбил куриный суп с клецками, вдобавок он поглощал столько хлеба, что она стала выпекать две дополнительные буханки в день. Самой постыдной тайной Сузанны было то, с каким удовольствием она наблюдала, как Коннелли ест приготовленную ею пищу.
– Мне это кажется, дочь моя, или ты стала кормить нас куда сытнее, чем раньше? – спросил как-то преподобный отец Редмон за завтраком, с удивлением разглядывая изобилие на столе.
Сузанна приготовила кукурузные лепешки и подала их со свежевзбитым маслом, медом и тоненькими ломтиками ветчины. Кроме этого, на столе были каша с патокой, яйца
Когда отец заговорил, Сузанна не смогла удержаться и покраснела, виновато взглянув на старика. Поскольку он обычно ел то, что перед ним поставят, она не ожидала услышать его замечание.
– Я считаю, Сузанна хочет, чтобы мы все догнали Эмили, – произнесла Мэнди, мило улыбнувшись сидящему напротив Коннелли.
– Мэнди! – возмущенно воскликнули в унисон Сузанна и Сара Джейн. К счастью, Эм еще не появилась.
– Мне кажется, что, скорее, мисс Сузанна хочет откормить меня, – заявил Коннелли, комическим жестом указывая на свою доверху наполненную тарелку.
Такое вмешательство перенесло внимание всех с Мэнди на него. И, как догадывалась Сузанна, он этого и добивался. Безусловно, он спас Мэнди от выговора. Сузанна подозревала, что своим замечанием Мэнди прежде всего кокетничает с Коннелли, дразня его своими изящными формами. Но не могла же она сказать ей об этом в присутствии отца и самого Коннелли. Разумеется, Мэнди следовало отчитать за грубые реплики в адрес отсутствующей сестры. Правда, в данный момент Сузанну больше беспокоила и смущала весьма точная оценка Мэнди ее намерений в отношении Коннелли. Поэтому она ограничилась лишь грозным взглядом в сторону сестры.
– В самом деле, дочка? – участливо спросил отец Редмон.
Сузанна, разливавшая молоко по кружкам, почувствовала, что покраснела еще больше. Эта отцовская наивность иногда вовсе не благодеяние, а настоящее проклятие!
– Коннелли надо набрать вес, чтобы выполнять тяжелую работу, – сухо произнесла она, от души надеясь, что сидящие за столом усмотрят в ее действиях только эгоистические мотивы. Поставив кувшин с молоком, Сузанна села, вежливо попросила передать ей лепешки, надеясь перевести разговор в другое русло. Но тщетно.
– Меня она откармливает уже много лет, – доверительно признался отец, обращаясь к Коннелли и выполняя просьбу Сузанны. – По непонятной причине женщины рождаются с потребностью кормить своих мужчин до отвала.
– И то правда, – согласился Айан, обменявшись с отцом Редмоном понимающими взглядами.
Сузанна едва не подавилась. Она была уверена, что щеки у нее уже алого цвета. Кем бы он ни был, этот Коннелли, он не один из “ее мужчин”!
– Ничего удивительного, что Сузанна постоянно старается возбудить твой аппетит, – повернулась к отцу Сара Джейн. Сузанна была благодарна ей за то, что сестра отвлекла все взгляды на себя. – Ты ешь, как мышка. Ты должен подумать о прихожанах, па, и о том, как они от тебя зависят. Чтобы сохранить силы, надо есть.
– Мои дочки все пытаются меня нянчить, сами видите, – проговорил преподобный отец Редмон, обращаясь к Айану, и улыбнулся своей лучезарной улыбкой. – Но они все равно хорошие девочки. Я бы без них пропал.
Вошедшая Эм избавила Айана от необходимости отвечать. С порога она принялась обвинять Мэнди за то, что та взяла без разрешения ее новый вышитый платок. К тому времени, когда конфликт был разрешен, разговор принял совсем другое направление. К радости Сузанны, никто больше уже не упоминал об изобилии на столе. Впоследствии она постаралась несколько умерить свой пыл. И хотя все еще потакала прекрасному аппетиту Коннелли, но не настолько, чтобы кто-нибудь, включая его самого, заметил это.