Потерянные

Лав Тея

– Естественно. В отличие от тебя. – Сердитый взгляд девушки, в котором зло заботливо прятало страх и обиду, обжег парня.

Невидимый девушке дождь пошел сильнее – он одновременно с клочьями тумана хлестал второго, полупрозрачного, Дэна по спине и по рукам, как плетка Ревности, которую она вытаскивала лишь в самых крайних случаях.

– Я такой, прости меня.

Маша ничего не сказала в ответ. А Смерчинский продолжал:

– Ланде и Черри – помнишь, я говорили, что они одни из самых моих близких друзей? – узнали о том, что готовят ребята, подумали,

что если все будут думать, будто мы пара, у нас ничего не получится с нашим планом. Решили помочь. Но… несколько случайностей, и вообще весь университет стал в курсе наших как бы отношений. И постепенно я…

– Если ты хочешь сказать, что постепенно ты понял, какая я офигенная герл, то лучше молчи. Молчи, Смерчинский, – предупредила его слегка срывающимся голосом Маша.

– Хорошо. Но ты знай это.

– Зачем мне это знать?

– Потому что ты мне дорога.

– Да?

– Да.

Маша вздохнула. Уголки ее губ были опущены вниз так печально, что и самому Денису – хорошему эмпату – стало еще тоскливей.

Как будто бы не он ее только что поцеловал, а сама грусть коснулась ее губ.

– Блин, ты такой… такой… – не могла подобрать слов девушка. – Такой дурак, – выдала она.

– Я такой, какой я есть.

– Очень интересная точка зрения, Сморчок. Только меня интересует еще один вопрос. Почему ты называешь Кларского подонком? Что, продолжаешь ревновать? – вновь разомкнула все еще накрашенные темной помадой губы Маша. Помада подруги оказалась очень стойкой.

– Нет. Какая ревность? – в подтверждение этих слов красноглазая госпожа с мундштуком и в шляпке с вуалью на пару мгновений выглянула из белого липкого тумана и согласно кивнула.

– Обыкновенная. К Олечке. Но если не ревность, то почему ты тогда так его называешь – подонком?

– Потому что он подонок, – пожал широкими плечами парень. – Сейчас я скажу тебе одну вещь. Но я скажу ее тебе только потому, что ты больше не бегаешь за ним и не будешь потом из-за этого сильно переживать. Твои картины, – внезапно вспомнил он.

– Что – мои картины?

– Ты ведь лучше меня знаешь, как надо смотреть на те картины, чтобы понять их вторую сторону. Или перевернуть картины, или встать на руки.

– Ты о чем? – не понимала его девушка.

Синие глаза парня блеснули.

– Представь его медалью, Маша, медалью, которую носят на шее. Внешняя сторона медали – золотая. Никита – хороший парень. Спокойный и добросовестный студент престижного факультета. Не имеет нареканий, хорошо учится, не прогуливает универ, элегантно и стильно, но не броско одевается, вежливо общается с народом и не влезает в дурные истории. Хороший мальчик с умным лицом и понимающим взглядом, так? Таким он был для тебя?

– Таким. Таким и остается. – Упрямо, наверное, чтобы подзадорить Смерча, сказала девушка. – Ник – хороший. Мне не нравятся плохие парни.

– Отлично. Так и должно быть. Он – хороший. Просто эта сторона остается золотой для всех. Но мы переворачиваем медаль. И что видим? Золота больше нет, осталась одна потрескавшаяся медь. Сторона медали,

которая находится ближе к сердцу – более правдивая, поверь. На самом деле он из тех парней, которых называют плохими, а не хорошими. Если бы ты знала всю подноготную Ника Кларского, он бы не понравился тебе, Чип.

Маша удивленно смотрела на Дениса.

– И какая же у него подноготная? Он что, шпионажем промышляет или мелким бандитизмом?

– Второй вариант. Не-е-ет, он не простой гопник, отжимающий мобилы в темном переходе у школьников. Он куда более опасный парень. Младший брат одного из местных авторитетов. Входит в ОПГ, занимается незаконными делишками.

– Какими? Смерчинский, ты что курил перед нашей встречей? Как называются эти вещества? – Светловолосая девушка явно находилась в замешательстве. Хотела услышать одно, услышала другое!

Дэн горько усмехнулся.

– Не думай, я не осуждаю его. Мой брат занимается кое-чем похожим, и я не имею права на то, чтобы осуждать других людей в чем-то. Да и сам я не идеал. Просто слушай и верь мне. Брат Ника занимается незаконными делами: отмывание денег, игровой бизнес, наркотики, возможно, проституция, что-то еще. Сначала Ольга не говорила мне о его подноготной, испугавшись, что в таком случае я не буду ей помогать. Что я испугаюсь. Но через кое-какое время я сам узнал об этом, кое-что сопоставив.

– Ты об этом говорил Князевой в парке около универа вчера? Почему она раньше тебе правду не рассказала? – задумчиво спросила Маша.

– Да. Я все-таки ставлю на твою подругу, – вдруг сказал брюнет. – Это не Чащин слышал наш разговор.

Если бы это был Димка, он сам бы тут же захотел поговорить на тему того, что Бурундукову обманывать некрасиво и подло. Попытался бы врезать Смерчу – это точно. А вот ее подруга просто рассказала девушке все, что услышали. Если бы это были просто знакомые, они бы вообще ничего не поняли. Смерч уже не поражался тому, какие странные случайности опутывают его и его отношения с Машей.

– Какая разница кто? Просто я все знаю, – одарила Дэна подозрительным взглядом светло-карих глаз девушка.

– Ладно. Не важно, кто это был, какая теперь разница? Продолжаем? Оля, действительно, ничего мне не говорила, испугавшись, что я не буду помогать ей. А я узнал. Знаешь, почему та девочка-карманница, Аладдин, не стала в тот раз обчищать Ника, а смылась куда подальше? Просто она узнала его.

Смерчинский хмыкнул, вспомнив забавную воровку в ярко-красном костюме, а потом и недовольного зеленоволосого друга, которого Анька оставила в крайнем раздражении. Черри очень интересовался номером телефона загадочной девушки и возжелал встретиться с ней еще раз. Однако карманница словно сквозь землю провалилась – Черри это крайне взбесило. Дэну даже показалось, что друга зеленоглазая Аннет заинтересовала, но Черри, услышав это, огрызнулся и заявил, что его интересуют шикарные телки, а не «малолетние тупые девочки в обгрызенных вещах». «Просто хочу научиться ее фокусам», – сказал он важно в ответ на ухмылочки Ланде и смех Смерча.