Потерянные

Невер Анна

— А, Тиса, проходи, дочка, — сказал Агап, улыбнулся в седую бороду, стриженную под лопату.

Девушка сняла с гвоздя за дверью фартук, перекинула лямку через голову, повязала на талии. Тиса следила за движением рук лекаря, старческих, потемневших от пигментных пятен, но довольно проворных. И старалась ничего не пропустить.

— Тисонька, дай-ка мне полынь, — старик поправил на носу тыльной стороной руки очки с мутными слоеными стеклами. — На верхней полке. Не то. Слева посмотри.

За пять лет работы в подручных у Фомича девушка научилась разбирать заковыристый почерк старика на склянках, как и то, что

их наполняет. Старый ореховый кухонный буфет ломился от множества всевозможных банок, бутылей, стаканчиков, коробков и бумажных свертков из пожелтевших от времени газет. Здесь можно увидеть всякое, начиная от ромашкового чая до заспиртованной ящерицы и пчелиного мора. Поэтому вход на кухню, как и в кладовую, был всем остальным, кроме Тисы и Глафиры, заказан. Отыскав на полке банку с серым порошком и надписью «Полынь, сбор лето 21 г.», Тиса распечатала ее.

— Сколько, дед Агап?

Лекарь поставил миску на весы:

— Сыпь. Я скажу, когда хватит. Вам молодым все в граммах подавай.

Агап всегда добродушно ворчал, когда приходилось отмеривать на весах что-либо. Он привык готовить снадобья по памяти на глаз. А так, дело затягивалось. И все же старик уступал помощнице. Тиса лучше запоминала рецепт, когда знала вес.

— Достаточно, — остановил Тису Агап.

— Приблизительно, триста пятьдесят грамм, — подытожила девушка.

Фомич, не спеша, ссыпал порошок в кипящее масло, не переставая помешивать ложкой. Затем в варево добавились горсть головок красного клевера и зонтик заживухи.

— Я у Кошкиных была, — Тиса почесала локоть. — Дед Агап, а вы не знаете, есть ли снадобье для того, чтобы родить хорошо?

Старик приосанился:

— Для чего конкретней? Ускорить роды? Замедлить? Кровотечение остановить? Боль унять?

Тиса отрицательно качала головой. Рассказала лекарю про опасения подруги.

— Зоя действительно худа для такого плода. Я очень волнуюсь за нее.

Дед Агап подумал, ровно помешивая ложкой отвар, прежде чем сказать:

— Если причина в костном строении, то снадобье тут мало поможет. Но есть камень — каховик называется. Если его положить у изголовья роженицы, любые роды легко пройдут, без малейших осложнений.

— И у вас есть этот камень?

— У меня нет. Но я видел этот камень в Антейске в ювелирной лавке. Редкий и дорогой камешек, — старик цокнул языком. — Думаю, если в Антейске есть, то и в Ижеске сыщется.

Старик Агап редко рассказывал ей о своей прошлой жизни. Благодаря Прохору Фомичу — названному брату Агапа, Тиса знала, что двадцать пять лет назад Агап проживал в Антейске, где имел аптечную лавку. Потом отчего-то ее потерял — то ли сгорела, то ли забрали за долги. Брат посодействовал и устроил Агапа в пограничную часть штатным лекарем. Так старик попал в Увег.

— Насколько дорогой, дед Агап?

— За его цену можно двуколку с лошадьми купить.

— Дорогой, — покачала головой Тиса и опустила руки. — Кошкиным точно не по карману.

Старик молчал некоторое время, поглядывал на погрустневшую Тису из-под седых бровей. Затем произнес:

— Антейский ювелир поведал мне, что каховик тот был найден в южной части Теплых скал. Думаю, восточная часть не далеко от южной будет.

Капитанская дочь подняла голову, глаза ее заблестели.

— Только прошу тебя, Тиса, не ходи к Большухе одна, — взмолился

лекарь. — Сорвешься, костей не соберешь. Прости мне мои слова, но вспомни свою матушку. Сама не ходи, лучше попроси батюшку, чтобы выделил пару ребят для этого. И не кричите там. Сама знаешь, что из-за криков обвал может случиться.

Тихий стук оборвал разговор. Лекарь отстранился от печи, распахнул дверь.

На пороге показался мальчик в латаной рубахе и коротких штанишках, смуглявый, лет восьми. Ребенок опирался на самодельный костыль, держа на весу правую ногу. В свободной руке он прижимал к себе пучок травы тысячелистника.

— Здравствуйте! — произнес ребенок. — Я на процедуру. Вот.

Мальчик протянул траву старику.

— Здравствуй, молодой человек, — лекарь забрал пучок. Тиса приветливо кивнула «молодому человеку».

— Тысячелистник, хорошо. Он от мигрени помогает, — лекарь отдал ребенку монетку.

Довольный мальчишка спрятал ее в карман штанов.

— А ты подрос, Рич, — сказала Тиса, рассматривая малыша. — И оброс. Кудри, вон, до плеч достают.

Она потрепала вихры вороного цвета.

Лекарь пригладил бороду:

— Скажу Глафире, чтобы тебя подстригла. Давай, ступай в приемную. Я сейчас подойду.

— Спасибо, — малыш радостно улыбнулся. — А мы будем сегодня пить чай?

— Конечно.

— Со сладостями?

Услышав утвердительный ответ, Рич развернулся и заковылял к приемной.

Агап перестал мешать варево и установил кастрюлю на «рассейку».

— Пусть теперь два часа томится. Потом в погреб снесу. А завтра мазь при надобности, пользовать можно, — хорошо лечит растяжения и боли в суставах.

— Запомнила. Дед Агап, а когда ты меня будешь учить «силуч» готовить? — Тиса который год заговаривала об этом. Но старик все увиливал. И сейчас найдет отговорку, подумала она. Но к удивлению Агап согласился:

— Да вот, как соберем клюкву в этом году, так можно приступать.

Агап стянул с себя фартук, бросил на табурет. Вымыл руки под подвесным латунным умывальником и исчез за дверью.

Тиса радостно улыбнулась. Она научится готовить силуч! Чуть ли не волшебное по своему действию снадобье для прибавления сил. Сложнейшее по количеству ингредиентов. Это для силуча Агап заказывает у Ландуса из Ижеска порошок скорлупы драконьих яиц. Поэтому силуч в части держали для особых случаев. Вражеского нападения чиванцев, например.

Мурлыкая под нос детскую песенку про шкодливого цыпленка, Тиса сложила в мойку грязную посуду. Мыть не стала — оставила на попечение тетке Глафире. Стянув с плеч фартук, девушка повесила его на гвоздик за дверью.

Когда девушка зашла в приемную, Рич лежал на койке, которая была застелена чистой, хоть и прохудившейся, простыней, сложенной пополам. А Агап оборачивал колено мальчика бинтами, пропитанными целебной мазью.

Два с половиной года назад в Увеге остановился табор. Кочевники давали представление на базарной площади. Потом табор покинул приграничный городок, а Рич остался. Мальчишку оставили здесь якобы потому, что старуха Магда, бабка Рича, предсказала ему исцеление в этом городе. Порою Тисе казалось, что они просто скинули обузу со своих кибиток. Рича приютили монашки. Ребенок остался жить при храме и просить милостыню у его стен. На ступенях храма и встретил Агап своего юного пациента.