Потерянные
Шрифт:
— Он такой обаятельный! Правда, девочки? — шепнула Марика.
Тиса закатила глаза, но даже она не могла придраться к вэйну. Филипп словно действительно искренне радовался каждому новому знакомству. Чего не скажешь о его матушке.
— А это наша дочь, Марика. Вторая наша дочь, Зоя, осталась дома с мужем. Легкое недомогание, — продолжила Настасья Ефимовна.
Вытянувшись, как ребенок на уроке, Марика восторженно рассматривала Филиппа.
— Какое милое дитя, — Ордосия Карповна снисходительно улыбнулась. — Однако я бы запретила своей дочери носить
Ордосия Карповна подняла орлиный нос. Уши Марики порозовели.
Настасья Ефимовна в растерянности оглянулась.
— Ма, оставь, — грациозно взмахнул кистью руки Филипп. — В Крассбурге я видел и более глубокие декольте на более юных девицах.
— Это отнюдь не красит тех девиц, — покачала головой Ордосия Карповна. — Скорее наоборот.
Тиса с Ганной переглянулись.
Никодим Кошкин взял за руку жену и отступил в сторону со словами:
— Познакомьтесь с друзьями нашей семьи. Амалия Валериановна, ее внучка Ганна и подруга моих дочерей Тиса. Амалия Валериановна бывший педагог Увежской гимназии. Ганна учитель словесности. Учит наших местных ребятишек читать и писать.
Тиса заметила, как Ганна поправила вырез на груди.
— Очень приятно, — Филипп поцеловал сухонькую руку Амалии Валериановны. Старушка при этом не сводила мутного взгляда с синего чуба вэйна.
— Да-а, — протянула Ордосия Карповна, рассматривая Амалию и Ганну. — Весьма похвально. Вы, должно быть, закончили училище? — обратилась она к Ганне.
— Нет, — Ганна пригладила рукав кофточки. — Все нужные знания мне дала гимназия.
— Тогда милочка, чему вы можете научить детей? Я уверена, что знания может дать только педагог с высшим образованием. Моего Филиппа учил самый дорогой учитель словесности в Крассбурге. Настоящий талантище!
Ганна потупила взгляд.
— Вашему сыну несказанно повезло, — встряла в разговор Тиса. И если бы не ее тон, Ордосия Карповна сочла бы ее слова за комплемент.
— Именно, — женщина окинула Тису с ног до головы. «Сейчас узнает меня», — подумала в ужасе Тиса.
Неожиданно помощь явилась от вэйна.
— Это любимая тема ма, — сказал он Тисе и улыбнулся так, словно просил прощение.
Тиса вдруг поняла, что тоже невольно улыбается Филиппу в ответ. И одернула себя. Не хватало, чтобы и она имела такой же глупый вид, как у всех девиц в этом зале. Девушка сдвинула брови. Как у него это получается? Наверняка, вэйновские штучки. Например, вэйно-духи, вызывающие общий щенячий восторг.
— Поверь мне, Филипп, — откликнулась Ордосия Карповна. — Будь у кого столь же безупречное воспитание как у тебя, они бы тоже говорили об этом. Что тут такого, если мать гордится воспитанием собственного сына? Где ваши родители, милая? — Тиса вдруг поняла, что женщина обращается к ней. — Почему они сами вас не представили?
Тиса упрямо поджала губу. К ним подплыла Тонечка, удерживая рукой подол платья:
— О, наша Тиса — дочь капитана Лазара. Вы разве с ним еще не познакомились? Капитан! Лазар Митрич! На одну минуточку.
Тонечка отправилась к кружку
В суматохе Тиса уловила момент и скрылась от колючего взгляда Ордосии Карповны вслед за ними.
— Я так испугалась! — жаловалась Марика Ганне. — Я думала, сквозь землю провалюсь, когда она стала говорить про вырез. Разве он такой глубокий? А Филипп такой душка, скажи? Но мать его — настоящая грымза.
— Марика, тебе не к лицу такие слова, — нахмурилась Ганна.
— Но ведь это так, — протянула Марика.
Тиса наблюдала издалека, как отец вместе со старшинами и таможенниками назвал свое имя и коротко по-военному кивнул, представляясь Филиппу и Ордосии Карповне. Хорошо, что удалось улизнуть, подумала Тиса. Было бы неприятно видеть, как отец пытался бы строить из себя нормального папашу, представляя ее столичным гостям. Опять бы появилось это кислое выражение лица: да, позвольте представить, — это моя дочь, к моему вящему сожалению.
Вскоре Тонечка всех пригласила в чайную отобедать. Очень вовремя. У многих в гостиной уже урчали желудки.
Объявился Витер, и приветствовал Кошкиных и Лисовых.
— Разрешите проводить вас к вашим местам за столом, — предложил Витер Тисе и Ганне.
— Конечно, молодой человек. Буду очень признательна. — Амалия Валериановна уцепилась за руку старшины до того, как девушки успели ему что-нибудь ответить.
Витер с уморительной растерянностью на лице последовал в чайный зал со старушкой. Ганна и Тиса пристроились за ними следом. В толпу влились военные. И Тиса разобрала басовитый шепот Кубача: «Завтра же прикажу всему подразделению высинить головы в прачечной».
Глава 9
Видоскопы
Гости расселись. Во главе стола — виновники торжества и хозяева дома. Тиса и Ганна разместились рядом с семьей Кошкиных. Отец со старшинами и таможенники сели напротив. Стол ломился от яств. Округ своей тарелки Тиса обнаружила — жареного кролика в чесночном соусе с черносливом, салат «крассбургский», салат с маринованными патиссонами и жареными луковыми стрелками, салат с яйцами и икрой окуня, кувшин с яблочным киселем, графин красного вина, и еще всевозможные закуски.
Тиса налила в свой стакан яблочный кисель и отпила. Есть особо не хотелось. Но Витер уже положил в ее тарелку ножку кролика и налил в фужер вина.
Все гости накинулись на еду, словно изголодавшиеся волки. Сначала помалкивали, но потом разговорились. Вэйн отвечал на вопросы, которыми его заваливали все кому не лень.
— Какими судьбами к нам, Филипп Дронович? — спросил начальник таможни, откусив кусок утиной ножки.
Вэйн промокнул салфеткой идеальной формы губы:
— Всегда мечтал служить империи и побывать в ее девственных краях. Представился случай осуществить и то и другое. Отправился в вэйновий. Получил в распределительном отделе служебную путевку, и вуа-ля, вот я здесь.