Потерянные
Шрифт:
Прибывшие двинулись к крыльцу, украшенному толстыми потрескавшимися дубовыми колоннами, которые подпирали балкон второго этажа. Шкалуш остался стоять у коляски. Отец обернулся:
— Вы, молодой человек, можете подняться. При условии, что не станете никому лезть в глаза.
— Но, па, не лучше ли ему остаться и присмотреть за коляской? — не удержалась Тиса и тут же пожалела об этом.
Брови отца слегка дернулись. Не глядя на дочь, капитан поморщился, словно от зубной боли:
— С коляской ничего не случится, Тиса. О ней есть кому побеспокоиться.
Девушка поджала нижнюю губу. Отец умел дать ей почувствовать себя этаким «досадным недоразумением»,
Пожилая служанка, с ворчанием: «сколько же вас тут ходют?», впустила гостей в дом. Она повела их на второй этаж по лестнице, ступени которой прикрывали истоптанные красные половики. Витер галантно предложил девушке свой локоть, но Тиса по рассеянности не заметила этого. Лестница привела их к высоким дверям с фигурными бронзовыми ручками. Поправив красный платок на седой голове, служанка открыла их, и на пришедших обрушился шум голосов. Такого столпотворения Тиса у Тонечки еще не видела. Самая большая гостиная в Увеге вдруг стала тесной. Все пять диванов Тонечки оказались заняты. Навстречу новоприбывшим закосолапил Лаврентий Петрович, мужчина солидных лет в сюртуке с аляповатым канареечным бантом под двойным подбородком. Казалось, что бант не дает ему свободно дышать. Раньше Тиса не замечала за градоначальником подобной тяги к моде. Никак веяния из Крассбурга.
— Капитан. Добро пожаловать! Заходите! — без церемоний приветствовал Лавр пришедших, оттягивая пальцами бант от шеи. — Тонечка сейчас выйдет.
Наверно, он говорил это каждому, кто сегодня вошел в этот зал.
Градоначальник растеряно оглядел гостиную, решая, куда провести вновь прибывших. Он достал из кармашка сюртука измятый клетчатый платок и промокнул им пот с красного лба. Затем повел гостей к ряду стульев, выстроенных вдоль стены с окнами. Свободные места нашлись в самом углу гостиной у окна, заставленного кадками с геранью. Не самые лучшие места, но Тису устроило. Она приметила махровую герань бледно-лососевого цвета и собиралась незаметно отщипнуть от нее отросток для своей коллекции. Не долго думая, Тиса так и сделала, пока отец со старшинами здоровались с таможенниками, которым так же выпала честь усесться на стульях. Положив аккуратно росток в карман, Тиса оглянулась. Кстати о ворах, она поискала глазами шкалуша. И нашла его рядом с пианино, оживленно болтающим с долговязым слугой. Надо бы присматривать за ним.
Тиса многих собравшихся знала. Самый цвет города. Семья Лопухиных — владельцы лучшей мясной фермы округа. В парике, похожий на старую легавую, — судья Нестор Обло. Горчаки, Ильины, Панины, Кошкины — землевладельцы. Последних Тиса приметила устроившимися на козетке. Марика и ее родители. Зои и Руслана видно не было. Марика то и дело вскакивала с козетки и смотрела на закрытую белую дверь в зал. На эту дверь все посматривали, кто прямо, кто украдкой. Тиса собиралась подняться и подойти к знакомым, но ее задержал Витер, который уже перестал общаться с военными и повернулся к ней. Тиса снова почувствовала тяжесть его взгляда.
— Вы скучаете, Тиса Лазаровна? — не спросил, а скорее утверждал он. — Пока этот столичный хлыщ не выйдет, давайте, расскажу вам анекдот про вэйна. В Ижеске он как раз в ходу.
Тиса не была уверена в том, что хочет сейчас слушать анекдоты. Как и в том, что Витер умеет их рассказывать. Но заметив в их сторону взгляд Анфисы Лопухиной, послала Витеру
— Жена изменила вэйну с оборотнем, — начал с серьезным видом Витер. — А тут муж домой вернулся. Оборотень спрятался под кровать. Вэйн догадался. Палку свою колдовскую достал и говорит жене — «Ты изменяла мне?». Она отвечает: «Нет». А он: «Мне Вэя говорит, что под ложем любовник». И молнией под кровать как ударит! Оборотень выкатился из-под кровати с подпаленным хвостом. Жена говорит вэйну: «Милый, это собака.» Нет не так, — Витер поднял руку. — «Милый, это я собачку купила».
Витер напряженно ожидал, пока Тиса улыбнется. И когда она это сделала, расслабился. Но Тиса и впрямь повеселилась. Она была права, старшина совсем не умел рассказывать анекдоты. Но старался произвести на нее впечатление.
— Спасибо за анекдот. Но вы меня простите, я должна поговорить с подругой.
Тиса покинула стул и направилась к Кошкиным. Витер проводил ее хмурым взглядом. Минуя Анфису и ее подружек, Тиса отвернулась от них. Но едкий голосок Анфисы успел донестись до ее ушей:
— Вы знаете, что Войнова бродит по лесу, как дикарка?
Тиса подняла подбородок и прошествовала к напольным часам, возле которых расположились Кошкины.
— Марика, перестань маячить у меня перед глазами, — попросила дочь Настасья Ефимовна. — Сиди спокойно.
Марика села на козетку и тут же снова вскочила. — Тиса! Здорово, что ты приехала!
Тиса отметила, что Кошкины приоделись для званого обеда.
— Здравствуйте, — поздоровалась Тиса. — А Зоя не с вами?
Прежде чем родители открыли рот, Марика выдала:
— Осталась с Русланом дома. Вчера она съела персик. Теперь лицо у нее вот в таких прыщиках.
— Марика! — в два голоса оборвали ее родители.
— А что? Тиса знает, что у Зои часто высыпает крапивница. Кстати она мажется твоей настойкой календулы, Тиса. И сегодня ей явно лучше. Прыщи уже не такие жирные и…
Марика замолчала под строгим взглядом Никодима Емельяновича.
— Очень жаль, — с сочувствием покачала Тиса головой. — А Ганну вы не видели?
— А может она тоже с Симоном дома осталась. Он же не любит всякие там сборища, — пожала плечами Марика. — Или Тонечка забыла ее пригласить.
— Для тебя она — Антонина Сергеевна, — поправила ее мать.
— Ма, но все зовут ее Тонечка.
— Марика!
К радости Тисы через минуту в гостиную прошли Лисовы. Ганна вела свою бабушку Амалию Валериановну под руку, маленькую худую старушку с пушком белых волос на голове. Градоначальник не вышел их встречать, а лишь махнул приветственно рукой. Тиса отметила на подруге широкий кружевной воротник поверх черной кофточки, — Ганна, наконец, связала что-то для себя. А то все на продажу, да на продажу. Тиса оглядела пеструю толпу. А вот она даже не подумала надеть что-то наряднее своего зеленого шерстяного платья с рукавами-фонариками.
Девушки поцеловались. Марика уступила старушке свое место на козетке. Ганна нагнулась к уху родственницы:
— Бабушка, ты сиди, мы сейчас придем.
Ганна потянула Тису за руку. Скрипнув дверью, девушки выбрались на увитый плющом балкончик. Светило солнце, пробираясь меж облаков. Обеденный ветерок затрепал волосы девушек. Ганна повернулась к Тисе:
— Ну, что? Что сказал твой лекарь? Нашла что-нибудь для Зои? — спросила Ганна.
— Не совсем, — Тиса положила локти на перила балкона. Далеко за городком виднелась цепочка пограничных сторожевых вышек. А за ними простилались бескрайние степи Чивани с перелесками.