Потерянные во времени
Шрифт:
– Ты собираешься меня впустить?
Бен вспыхнул:
– Прости, я совсем забыл о хороших манерах. Конечно, входи!
Аллегра переступила порог. Студия оказалась просторной мансардой с огромными панорамными окнами, выходящими на залив. Повсюду стояли баночки с красками, валялись кисти, а пол был усыпан полиэтиленовыми пакетами. В воздухе витал маслянистый запах левкаса [4] .
– Извини за грязь, – сказал Бен.
Аллегра кивнула. Она не знала, что сказать. Студию заполняли полотна всевозможных размеров – некоторые достигали восьми футов в высоту и десяти в ширину. Холсты поменьше стояли на мольбертах
4
Левкас – название грунта.
Потрясенная Аллегра прошлась по студии, молча разглядывая живопись. Юноша безмолвно следовал за ней, ожидая услышать ее мнение. Но пока она лишь усваивала предоставленную Беном информацию. Картины охватывали весь их короткий роман. Аллегра на кровати, в белой ночной рубашке. Затем в ночь посвящения в «пейтологианское тайное общество поэтов и любителей приключений» – хотя в действительности они просто выпивали в лесу после отбоя. На соседнем холсте – она с учебником латыни в руках, смеющаяся над собой, – язык давался слишком трудно. На другом рисунке – обнаженная, спиной к зрителю. А еще была небольшая темная картина, где из тьмы выступали лишь яркие белокурые волосы и белоснежные клыки. Аллегра, принцесса вампиров.
Теперь она поняла. Беззаботный художник, веселый наследник и всеобщий любимец – не более чем маска. Поцелуй фамильяра отметил Бена, изменив его навсегда. После расставания Бен решил совладать с болью и создал храм в честь Аллегры. Всепоглощающая память о каждом мгновении, проведенном вместе, была попыткой удержать ее. Он рисовал Аллегру снова и снова, чтобы никогда не забыть. Только любовь и отчаянная жажда смотрели с полотен. Здесь хранилось его сердце, раскрытое и истекающее кровью.
Теперь Аллегра поняла, что значат слова матери Бена: «Вы та самая девушка с картин». Декка Чейз переживала за своего мальчика и думала, что, если она приведет Аллегру к сыну, он найдет способ вернуть ее либо сумеет справиться со своей одержимостью. Умная женщина.
Тем временем Бен следовал за девушкой, шаркая ногами. Лицо юноши постепенно сделалось пунцово-алым, и он гулко сглотнул.
– Как тебе?
– Прости, что я тебя бросила, – медленно произнесла Аллегра, не в силах взглянуть ему в глаза. – Прости, что сбежала тогда ночью. Ты не понимаешь… Я не свободна… Не могу выбирать, кого любить. Забудь меня… Так будет лучше для всех. Для тебя.
Бен нахмурился:
– Нет-нет, ты не поняла…
Но Аллегра уже исчезла за дверью. Теперь она не вернется. Она совершила ошибку, отправившись искать Бена. Она поставила под удар свое будущее. Больше этого не повторится.
Ящик Пандоры лучше держать закрытым.
Глава 10
Город Мертвых
После того как венаторы стали менее враждебными, Шайлер осмотрелась. Они находились в небольшой комнате с каменными стенами, полками из могильных плит и столом из двух резных надгробий.
– Мы именно в том месте, о котором я думаю? – спросила Шайлер.
Сэм кивнул и попросил прощения за запах. Он объяснил, что они живут в мавзолее, который местные именуют Городом Мертвых. Они находились в восточной части Каира, в некрополе, служащем прибежищем людям, чьи предки покоились
– Мы обнаружили гнездо Нефилимов в Тегеране. Перебили их, как и гнездо в Триполи. Потом перебрались сюда – дошли слухи о девушках, пропадающих в Городе Мертвых. – Сэм объяснил, что исчезновения и похищения не похожи на типичные преступления Красной крови. Тут присутствовала некая система, возможно, ритуал, который привлек внимание венаторов. – Явно чувствуется почерк преисподней. Поэтому мы поселились здесь, надо быть поближе к цели.
– На прошлой неделе мы устроили налет. Прикончили всех, кроме одного, который успел улизнуть, – сообщила Дэмин.
– И приняли меня как раз за него, – сказала Шайлер.
Дэмин кивнула:
– Да.
Китаянка не стала извиняться за ошибку. Но она рассказала о событиях в Нью-Йорке, где изловила Нефилима, преследовавшего вампиров.
– Значит, мы правильно угадали! – заметила Шайлер, переведя дух после новостей. – Это точно началось некоторое время назад!
Она рассказала об открытиях, сделанных во Флоренции. Сейчас девушка удостоверилась, что венаторы осведомлены о кровавой работе священников-петрувианцев. Те преследовали и убивали женщин, побывавших в плену у Кроатанов, вместе с потомством.
– У похищенной девушки оказалась метка – три пересекающихся круга, а в них знак Люцифера, овца и принятый у Голубой крови символ союза.
– У Пола – Нефилима в Нью-Йорке – был на руке тот же знак, – сообщила Дэмин. – Только выглядело изображение не как татуировка. Оно напоминало родимое пятно. Такое есть у всех Нефилимов.
– Но они не злы от рождения! – воскликнула Шайлер. – Женщины и дети – жертвы чудовищного преступления! Они невинные жертвы!
– Невинные? – возмутилась Дэмин. – Пол Рэйбурн отнял две бессмертные жизни! И неизвестно, скольких вампиров он убил до того момента!
– Выходит, петрувианцы… священники-убийцы верят, что исполняют Божью волю, – произнес Сэм. – Я про них ничего не слышал, пока Дэмин не пересказала нам речь того ублюдка. Готов поспорить, никто в ковене о них не знает. Возможно, они не внесены в официальную историю. Как такое могло случиться? – спросил он у бывшего командира.
– Не знаю. – Джек нахмурился. – Я не входил в Орден Семерых. Решения тогда принимались без меня.
– Тем не менее петрувианские зачистки нарушают Кодекс вампиров, который требует охранять человеческие жизни! – продолжала настаивать Шайлер.
– Нефилимы – не люди, – возразила Дэмин. – У меня имеются шрамы, подтверждающие эту точку зрения.
Она закатала рукав и показала отметины – следы схваток с недругами.
– А видел кто-нибудь доклады венаторов по региону? – поинтересовался Джек. – Я пытался найти работников местного конклава, но никто понятия не имеет, куда они перебазировались.
Сэм покачал головой:
– Здешний ковен еле держится. Многих членов жестоко убили, сожгли – и не только молодых, но даже Старейшин. В прошлом месяце на штаб-квартиру, расположенную в Каирской телебашне, напали. Поэтому ты не смог никого найти. Они готовы уйти в подполье. Здесь творится то же самое, что повсюду. Наши соплеменники отступают. Они хотят снова вернуться в тень.