Потерянные в Великом походе

Ван Майкл С.

– И зачем? – спросила Мэйши, усевшись в конце длинного стола, где пересчитала стопку серебряных долларов [5] и записала сумму в блокнот.

– Можно начистоту? – спросила Юн. Она прислонила винтовку к стене и пододвинула к себе табуретку.

– Надеюсь.

– Ты считаешь, мы поступаем правильно, наказывая ее таким образом? Она не могла быть соучастницей преступлений господина Кая. Она просто оказалась не в том месте не в то время. И мне жалко ее нерожденного

ребенка.

5

Начиная с конца эпохи Цин и вплоть до победы КПК в Китае большой популярностью пользовались мексиканские доллары, благодаря чистоте серебра, из которого они изготавливались.

Мэйши отложила ручку.

– Наверное, ты права. Я тоже считаю, что девушка не заслуживает такой доли. Но, если подумать, в мире полно других людей, страдающих больше, чем она, и притом тоже без всякой вины. Тебе это известно лучше, чем кому-либо другому. У нас есть принципы, которым мы следуем. Возможно, они не во всем идеальны, но если мы их станем менять на ходу, то потеряем все, за что боремся. Неужто судьба какой-то третьей жены богатого помещика стоит того, чтобы ради нее поставить на карту благосостояние всего народа?

Юн хмыкнула.

– Я могу хотя бы с ней повидаться? Мне от этого полегчает.

Мэйши склонила голову набок, уставившись на Юн так, словно видела ее впервые.

– Что на тебя нашло? – спросила она. – Я не узнаю героя Цзи-ани. Где та девушка, которая словно тигрица в одиночку преградила путь отряду гоминьдановцев и спасла жизни пяти товарищей-разведчиков?

Юн вытерла нос большим пальцем и отвернулась.

– Так ты отведешь меня к ней или нет? – глухо спросила она.

Мэйши улыбнулась.

– Отведу, само собой, коли ты настаиваешь. Но только скажи мне честно, зачем тебе видеться с ней?

– Ты поднимешь меня на смех.

– Теперь я точно от тебя не отстану.

Юн пробормотала, что хотела бы поговорить с Мэйши в каком-нибудь укромном месте, а не в управе с замазанными смолой окнами, но потом сама же досадливо махнула рукой:

– Да пошло все к черту. Ты все равно рано или поздно обо всем узнаешь. Вообще-то я сама еще не уверена… Но… – девушка сделала глубокий вдох, – возможно, я беременна.

Мэйши сунула ручку в завязанные узлом волосы и заключила Юн в объятия.

– Поздравляю! И с чего ты взяла, что я стану над тобой смеяться?

– Не знаю, – чуть растерянно ответила Юн. С началом отступления Пин взял за манеру в шутку называть Юн «товарищем Мулань». Прозвище пришлось Юн по вкусу, и сейчас ей захотелось рассказать подруге, что собиралась заводить ребенка только после окончательной победы над гоминьдановцами. – У меня такое странное ощущение, словно мое тело мне уже не принадлежит… – пожаловалась Юн. – Мне так хочется, чтобы – раз! – и все стало как прежде.

– Я знаю, каково тебе. Поначалу, когда я вынашивала сына, чувствовала то

же самое. – Мэйши взяла со стола курящуюся паром кружку чая и сделала глоток. – Но ты уж мне поверь, стоит тебе взять своего ребенка на руки, и ощущения тут же изменятся. Когда я родилась, моему отцу уже было сорок. Он мне говорил, что жалеет лишь, что я не родилась раньше – тогда бы мы провели больше времени вместе.

– Славно сказано, – кивнула Юн, хотя ей от слов подруги ни капельки не стало легче. Воображение услужливо нарисовало ей, как родной отец-рикша продувает ее в кости в игорном доме господина Чжу, а за ней и повозку, с помощью которой он на протяжении десяти лет зарабатывал себе на жизнь.

– И кто же счастливый отец? – спросила Мэйши. – Тот самый Ло, о котором ты мне рассказывала?

Юн долго молчала, уставившись в замазанной смолой окно. Оно было приоткрыто, и сквозь щель девушка увидела гнездо. В него спикировал воробушек, державший в клюве червяка для птенчика.

– Я так понимаю, отец не Ло.

– Я вчера вышла замуж, – тихо обронила Юн.

Мэйши от удивления вытаращила глаза:

– А меня чего не позвала? И кто твой избранник? Я его знаю?

Несколько секунд Юн собиралась с мыслями, прикидывая, как бы половчее обо всем рассказать.

– Все случилось очень неожиданно… – Девушка поведала старшей подруге, как Ло погиб в бою и как Пин, приходившийся ему лучшим другом, вытаскивал тело из-под огня. Потом она добавила, что Пин – оружейник и человек добрый, с широкой душой, таких она в жизни не встречала.

– Надо придумать малышу прозвище, – улыбнулась Мэйши. – Какое-нибудь погаже, чтоб на него не польстились злые духи. Например, Сяочун, Букашка, – она сунула руку в карман, достала серебряный доллар и протянула девушке. – На, держи. Считай это подарком на свадьбу.

– Спасибо, – Юн взяла монету и встала, собираясь откланяться, но тут вспомнила, зачем пришла. – Так ты разрешишь мне повидаться с беременной?

– Я думала, ты о ней забыла, – нахмурилась Мэйши.

5

Беременную звали Чо. Ее заперли в деревенском амбаре вместе с господином Каем и остальными его женами. Когда Мэйши открыла дверь, из амбара выбежала крыса. Три жены лежали в одном углу амбара на мешках с рисом, в другом углу трясся господин Кай. Изо рта у него шла пена. Его руки и ноги были связаны цепями, и потому старик не мог полностью выпрямиться.

– Чо, – Мэйши показала на беременную девушку. – Встань и иди сюда.

Та поднялась и поковыляла к дверям. Юн решила, что Чо отсидела ногу. Ее одежду, еще вчера красивую и чистую, покрывали пятна грязи и стебельки присохшего сена. На ее голове еще сохранялось подобие прически благодаря заколке из белого нефрита, удерживавшей волосы. Юн подумалось, что теперь девушка выглядит даже красивее, поскольку больше не строит из себя представительницу высшего класса.

Конец ознакомительного фрагмента.