Потерянная
Шрифт:
Медленно выпрямившись, она еще плотнее сжала побелевшие губы. Да, все это было свежо в ее памяти. Все, что она собиралась сделать было ей по силам. Нужно только загнать вглубь этот дрожащий, гадливый внутренний голос, сладко поющий о безысходности. Вспомнить, чему ее учили и сделать первый шаг, от манящего кресла к длинной шеренге встроенных в переборку рубки шкафов.
Она оторвала сначала одну руку, затем другую. Потом пошла, стараясь не потерять равновесие.
Долгие годы предполетных тренировок вырабатывали в них новые качества. Жесточайший психологический и физический отбор…
Тогда, еще в самом начале полета, казалось что экипаж «Антея», – это действительно единый организм, слившийся со своим кораблем в одном стремлении, – достичь…
Эллис доковыляла до заветных шкафов и уперлась ладонями в гладкую, холодную поверхность пластиковых створок.
Еще несколько часов назад, очнувшись от низкотемпературного сна, она по инерции ощущала себя частицей этого мощного, тренированного организма, пока сама воочию не убедилась, что все это уже давно обратилось в прах, как мумифицированное тело Алексея Романова, в спиральном коридоре, как застывшие навек механизмы, а она… Она на поверку оказалась лишь слабой женщиной, вмиг утратившей все иллюзорные защитные оболочки…
Упрямое подсознание продолжало нашептывать ей с монотонной настойчивостью: «Одна… В изуродованном звездолете, без надежды, без смысла, среди руин и обратившихся в прах трупов…»
Здесь внутренний голос был абсолютно прав, – самое страшное, что могло случиться с человеком в космосе, выпало именно ей…
Эллис стояла, судорожно вцепившись в открытую створку вмонтированного в переборку шкафа, где хранились аварийные комплекты гермоэкипировки, и испытывала ирреальное, ни с чем не сравнимое чувство внутреннего раздвоения, – как любой нормальный человек она хотела жить, но не находила для этого ни сил, ни возможностей…
И вдруг она отчетливо представила ту картину, что все время присутствовала в ее сознании, не давая окончательно забыться.
Когда-нибудь «Антей» будет найден, в этом Эллис не сомневалась ни на секунду. Сюда вновь войдут люди и увидят ее сморщенный, ссохшийся труп скорчившийся на полу ходовой рубки…
Видение заставило ее вздрогнуть и крепче вцепится побелевшими от напряжения пальцами в открытую створку.
Нет… Я хочу жить! Хочу…
Эллис отчаянно ухватилась за эту мысль. Ее существо протестовало, – она вдруг поняла, что не может вот так, запросто отказаться от воздуха, света, тепла, способности мыслить и просто ощущать саму себя наконец… Смерть вдруг показалась ей еще более страшной, – она не могла представить, что ей придется пережить собственную агонию…
– Я не хочу умирать… – тихо, одними губами прошептала она, пугаясь шелестящего звука собственного шепота. Человеческая речь прозвучала как нечто чуждое, неправдоподобное…
Не в силах дольше выносить мысленный диалог с собственным подсознанием, Эллис, превозмогая слабость, достала из шкафа белоснежный скафандр и принялась натягивать на себя герметичную оболочку.
Действие неоксандрина уже практически закончилось, и ее движения стали вялыми.
Иного шанса выжить она не видела.
…Спиральный коридор плавно изгибался, уходя вниз. Эллис в белоснежном скафандре, задыхаясь от перенапряжения, медленно шла под уклон, следуя изгибу стены.
– ЭКАЛ, ты меня слышишь? – хрипло спросила она, чтобы не сосредотачиваться на физических усилиях. Прежде чем покинуть ходовую рубку, она ввела бортовой компьютер «Антея» в режим речевых команд.
– Да, Эллис. – Ответил мягкий, одушевленный скорее ее сознанием, чем программами голос. – Я держу канал связи открытым. Жду твоих команд.
Она прошла мимо кучки праха, что осталась от Алексея Романова, миновала уровень анабиозного зала и углубилась в кормовую часть «Антея».
– Где остальные тела погибших? – Прерывающимся от частого и неравномерного дыхания голосом спросила Эллис.
– В холодильной камере медицинского модуля. – Ответил ЭКАЛ. – Бортовые механизмы, уцелевшие после катастрофы перенесли их туда.
– А сколько человек находилось в анабиозе? – Эллис остановилась, придерживаясь рукой за стену.
– Сорок. – Лаконично поведал ЭКАЛ, и тут же пояснил:
– В большинстве камер в результате аварии оказалось нарушено энергоснабжение. Я не смог восстановить контроль до того, как истощились автономные источники питания камер. Процесс анабиоза вышел из под контроля автоматики. Люди погибли.
После этого скупого и точно сформулированного ответа ей стоило неимоверного труда сделать первый шаг и возобновить свой спуск вдоль закругляющейся стены спирального коридора.
«Случайность… – Горько думала Эллис. – Ведь могли уцелеть все… или любой из сорока спящих. А выжила я…»
– ЭКАЛ, почему ты не разбудил меня сразу после аварии? – спросила она, чтобы не думать о погибших.
– Я ждал благоприятных условий для пробуждения. – ответил голос кибермозга.
– Объясни. – потребовала Эллис. – Что ты понимаешь под термином «благоприятные условия»? – Ей приходилось напрягаться, чтобы верно формулировать вопрос, используя понятные ЭКАЛу слова и словоформы, иначе бортовой компьютер не смог бы ответить. Вот и сейчас возникла небольшая, по меркам человека, но длительная с точки зрения машины пауза, пока ЭКАЛ анализировал ее вопрос.
– Я не мог обеспечить управления кораблем, в той области аномального пространства, куда попал «Антей» после взрыва. – Наконец ответил компьютер. – Все системы контроля вышли из строя. Они не могут адекватно функционировать в аномалии. – ЭКАЛ использовал введенные в его память человеческие термины, отчего его речь казалась Эллис одушевленной. Хотя разумом она понимала, что это не так.
– А сейчас? – спросила она. – Условия изменились?
– Да. Твое пробуждение обоснованно критическим падением уровня энергии. Но цель полета близка. По косвенным данным я могу судить, что «Антей» вошел в зону притяжения планетарных масс.