Потерянная невинность
Шрифт:
— Что вы хотите узнать?
— После всей этой шумихи вы, возможно, снова откроете ее дело?
— Такие дела, по большому счету, никогда не закрываются, — произнес Рекс, осторожно нащупывая почву под ногами.
— Жаль, что мы не в Калифорнии, — вздохнул журналист.
— В каком-то смысле вы правы, — согласился Рекс, — но что вы имеете в виду в данном случае?
— Я имею в виду, что в Калифорнии существует закон, по которому судмедэксперты обязаны предоставлять образцы ДНК неопознанных тел для сопоставления с образцами, предоставленными родственниками
— И что же?
— Жаль, что у нас нет такого закона.
— Да, но когда она погибла, такого закона не было еще даже в Калифорнии.
— Разве вы не могли бы получить образцы ее ДНК сейчас и запустить их в федеральную базу данных?
— Может, и мог бы, если бы в округе были на это деньги.
— Я уверен, что люди с готовностью пожертвуют средства в подобный фонд. Наша газета могла бы его учредить. Я могу поместить эту информацию в статье, которую собираюсь написать о Деве…
Перед Рексом возникла жуткая картина. Он увидел, как ломаются судьбы, как совсем недавно стабильная ситуация выходит из-под контроля, как мир вокруг него рушится и превращается в груду обломков. Он понял, что если это произойдет, то ему уже никогда не разгрести этот хаос.
— Я вам перезвоню, мистер Симмонс. Меня ждет заместитель, — сказал он, не сводя глаз с пустого дверного проема. — У него срочное дело. А лучше перешлите мне свои вопросы по электронной почте.
Не дав репортеру времени возразить, Рекс отбарабанил электронный адрес своего департамента, не забыв изменить в нем одну букву.
Он повесил трубку и понял, что обливается потом.
Это был лишь первый из нескольких подобных звонков за одно утро. Звонили не только журналисты, но и граждане, которые хотели подсказать ему, как самым лучшим способом раскрыть это преступление. Во время очередной беседы Рекс начал делать пометки — по одной за каждую произнесенную им ложь. К тому времени, как он вышел из кабинета, чтобы сходить в кафе и пообедать, у него в блокноте вырос целый забор из аккуратных черных палочек.
Рекс вырвал листок из блокнота. Презирая себя за слабость, он скомкал его и швырнул в корзину для мусора.
Он не знал, что на него надвигается еще одна буря, только совершенно иного свойства.
Эбби ворвалась в кабинет шерифа уже после того, как он ушел обедать, о чем ей и сообщили сотрудники департамента.
— Куда он пошел?
— В «Вейгон-Вил».
Она поспешила в кафе. Распахнув входную дверь и растолкав небольшую группу людей, столпившихся у входа в ожидании свободных столиков, коротко кивая знакомым и стараясь не встречаться с ними глазами, отдергивая руку, если кто-то пытался ее остановить и завязать беседу, она шла к своей цели. Наконец она увидела Рекса, который сидел за столиком в компании нескольких мужчин из Смолл-Плейнс. Эбби ринулась к нему так решительно, как будто в зале, кроме них двоих, больше никого не было.
— Привет, Эбби, — заметив ее приближение, сказал Рекс. — Не хочешь к нам присоединиться?
— Я хочу, чтобы
Рекс настороженно вскочил. Его собеседники замерли. Застыли и их врезавшиеся в мясо ножи и вилки.
— В чем дело?
— В тебе! — яростно выпалила она. — Дело в тебе! И во мне. И во всех остальных тоже.
Эбби резко развернулась и направилась к выходу тем же путем, которым пришла. Глядя на нее и на пытающегося угнаться за ней шерифа, многие задались вопросом, какая муха укусила младшую из Рейнолдсов.
— Мы возьмем твою машину, — сообщила она, когда Рекс наконец ее догнал.
Он слишком хорошо знал Эбби, чтобы вступать в дискуссию.
— Куда мы едем? — только и спросил он.
— На кладбище.
— Взгляни на них, — сказала Эбби, указывая на группу людей у могилы Девы.
— И что? — спросил Рекс.
По требованию Эбби он остановил машину на обочине у кладбищенских ворот. Стояла чудесная погода, на небе не было ни облачка, и трудно было даже предположить, что погода бывает какой-то другой. Рекс посмотрел туда, куда указывала Эбби, и увидел припаркованные на кладбище машины, а также то, что возле одной из могил было значительно больше людей, чем возле всех остальных вместе взятых.
— Я взглянул. Что ты хочешь, чтобы я увидел?
— Ты видишь этих одураченных людей?
— Кто их дурачит?
— Мы! Этот город их дурачит, позволяя больным людям приезжать сюда и только усугублять ситуацию, в которой они находятся!
— Эбби, не существует закона, запрещающего людям верить в то, во что им хочется.
— Существуют законы, запрещающие мошенничество.
— Кто осуществляет мошенничество в нашем случае?
— Ты должен подойти к ним и сказать, чтобы они возвращались домой.
— А не то что? Я должен пригрозить арестовать их или бросить в тюрьму за то, что они ожидают чуда?
Эбби резко обернулась к нему.
— Так ты не видишь ничего особенного в том, что здесь происходит?
— Я думаю, что все это очень быстро утихнет. Нам даже не придется ничего по этому поводу предпринимать. Как бы то ни было, большинство жителей округа уже очень давно верят в Деву. Я не замечал, чтобы раньше тебя это возмущало. Просто эти люди живут не здесь, и их стало немного больше. Вот и вся разница. Почему тебя так сильно это огорчает? Я оставил в кафе отличный куриный стейк и картофельное пюре, знаешь ли, — пошутил он в надежде вызвать на ее лице улыбку.
Шутка не сработала.
Более того, она вызвала очередной взрыв негодования, еще более яростный, чем предыдущий, и обрушившийся совершенно с иной стороны.
— Если бы ты или твой отец раскрыли это преступление, если бы вы хотя бы удосужились выяснить, кто она такая, этого всего сейчас не было бы. Она была бы всего лишь очередной несчастной жертвой убийства в самой обычной могиле. Она не стала бы таинственной святой, которая, как все считают, способна исцелять болезни и творить чудеса…