Потерянная Морозная Девочка
Шрифт:
Я не могу поверить, что он шпионил за мной.
Мне не верится, как это больно.
— Тишина! — крикнул Граф через мгновение, встав во весь рост, его кожа скрипела от ярости. — Мы все знаем о моей прежней неосмотрительности. Я был наказан за это! Два долгих года уединения — я свой долг отдал. А Айвери хорошо служил нам эти годы, — он по-прежнему не смотрел на своего сына. Вместо этого его темные глаза были прикованы ко мне и моему отцу. — К тому же, я не элементаль, хотя осень — моя обязанность. А им, в любом случае, запрещено общаться с людьми! Это самое отвратительное
В толпе раздались возгласы ободрения. Джек и я стояли посреди всего этого, и он чувствовался штормом позади меня, воздух вокруг пропитался холодом.
— Что это значит? — спокойным голосом спросила Владычица. — Что ты собираешься сделать?
— Он должен быть изгнан!
— Сейчас его время года, и он Ледяной Джек! Мы не можем изгнать его, когда началась зима.
Хитрое выражение промелькнуло по лицу Графа, хотя он быстро сменил его на нейтральное, почти покорное.
— Это непростое решение, — ответил он. — Мы все знаем силу Джека, важность его дела, но он стал высокомерным с возрастом. Он не работает, чтобы служить Матери Земле, он делает это все ради собственного удовольствия и гордости. Проводя вечера, танцуя на льду, разбивая окна, просто потому что может. Такие вещи никогда не будут оставаться безнаказанными!
— Так в чем вы меня обвиняете? — тяжелым голосом спросил Джек. — Что я являюсь собой? Это не преступление. Я не служу человечеству и не распоряжаюсь им. Я не какое-то там суетливое мелкое создание, стремящееся получить больше мощи, чем остальные. Сила, которая у меня есть, дана мне самой Матерью Землей. Я есть то, что я есть. Холод зимы безжалостен, когда распространяется по миру — но без этого все погибнет.
— Не важно, что еще будет сказано, — женщина, сидящая рядом с Графом, откинула капюшон, и ее бледно-розовые волосы рассыпались до пояса, — ты нарушил один из основополагающих законов Королевского Суда, Джек. Ты якшался с людьми. Ты породил наполовину человека и наполовину себя, — она бросила на меня взгляд полный яда, и я почувствовала шок от узнавания. Эти розовые волосы, этот голос… она — Майская Королева, та, которую мы тогда слышали, разговаривавшей с Графом. Она стоит за этим, и теперь она не упустит своего.
— Это не может оставаться незамеченным, — продолжила она. — Начнется Хаос. Если бы Северный Ветер мог плодить детей, если бы Утренняя Звезда могла иметь своих, мир бы изменился навсегда.
Раздался ропот согласия. Я закрыла глаза и вся сжалась, но магия все еще наполняла воздух, и мой отец стоял возле меня, в виде физического воплощения самой ледяной ярости, какая только возможна.
— Не было такого! — возражает он.
— Почему Джек? — спрашивает Владычица. — Почему ты упорствуешь во лжи? Ты не видишь этого? Взгляни на нее! Ты видел когда-нибудь такое существо?
Он взглянул на меня. Мое сердце глухо застучало, пока он осматривал меня своими глазами, хладнокровными и оценивающими. Я пыталась сохранять спокойствие, хотя бы не показывая волнения, что меня это тревожит. Что-то поднялось во мне и сломалось, слезы заструились по моим щекам, приземляясь маленькими кристалликами льда
— Это невозможно! — слова сорвались с его тонких губ, бледных от возмущения. — Я был создан только для одного, — его голос зазвучал громче. — Я был создан предвестником зимы, чтобы путешествовать одному, рассылая сообщение, что она грядет. Я не смертный! Я не могу создать жизнь!
Владычица вмешалась, и я думаю она говорила что-то об изменениях, но Джек не слушал — он посмотрел на меня снова, его глаза заблестели, и волосы покрылись толстым слоем льда, и я тоже не слушаю ее больше. Я слишком занята обдумыванием того, что он изменил свое мнение.
— Я считаю нужно голосование, — вырвалось у Графа. — Будем голосовать. Независимо от того, признает Джек отцовство над этим существом или нет. В любом случае, он не тот, кому можно доверять, и он доказывал это на протяжении нескольких веков. Мы все можем увидеть здесь истину. Поднимите вашу руку те, кто считает его виновным в этом преступлении!
Джек молчит. Он складывает руки и смотрит в небо, как будто ему все равно.
— Но подождите! — мое дыхание вырывается облаком мороза, и все остановились, все остановилось вокруг меня. Я не собиралась говорить, но все же сделала это. Кровь забурлила, когда я осознала этот момент. Момент, в который я могу что-то изменить. Тысячи нечеловеческих глаз были прикованы ко мне, большинство из них недружелюбны. Я сосредотачиваюсь на Владычице. — У них заговор против него, они давно это планировали!
— Да как ты смеешь? — крикнул Граф, вставая в полный рост, сжав кулаки. Он широко шагнул в мою сторону, его узкое, пестрое лицо исказилось гневом. — Как ты смеешь прерывать процесс Королевского Суда, ты…
— Мой дорогой Граф! — с укором произнесла Владычица. — Она ребенок. Она ребенок Ледяного Джека, в чем ты и обвинил ее.
— Человеческое дитя не имеет голоса на Королевском Суде, — произнесла Королева спокойным голосом, несмотря на внезапно вспыхнувшие краской щеки. Ее розовые волосы клубились вокруг лица. — Если она должна быть тут, то должна и молчать.
— Но это именно то, чего ты хочешь! — вскрикнула я, боясь поддасться адреналину, текущему по моим венам, ледяными пальцами проведя по волосам. — Ты и…
— Прекрати это! — взмолился Граф трескучим голосом. Он глубоко вздохнул, шагнул обратно к скамейке и со скрипом сел, сложив руки. — Достаточно. У меня обвинение к Джеку на Королевском Суде. Мы не может позволить, чтобы это существо стояло на пути.
— Мы тоже, — внезапно произнесла Владычица уставшим голосом. — Давайте продолжим. Садись, дитя. Он прав. У тебя нет здесь влияния.
Джек накрыл своей рукой мою, но я отказалась смотреть на него. Он вообще не боролся. Он просто тут стоял и позволил им заткнуть меня. Я рискнула взглянуть на Айвери, который был не в состоянии помочь, смотрел мне прямо в глаза. Он закусил губу и пожал плечами, когда со всех сторон в воздух поднялись руки: спрайтов, фейри, даже некоторые из деревьев вытягивают вперед бледные, кривые ветки — дальше, так далеко, чтобы иметь перевес голосов.
Джек будет изгнан, и я ничего не могу поделать с этим.