Потерянная империя

Блэквуд Грант

Двенадцатого мая, за три месяца до заключительного взрыва, на склоне северного пика, Пербуатана, возник огромный разлом; над горой клубился пар, выбросы пепла достигали высоты в двадцать две тысячи футов. Жители близлежащих городков и деревень, привычные к подобному зрелищу, не обращали особого внимания на пробуждающийся вулкан — и как будто правильно делали: Кракатау вскоре успокоился и весь следующий месяц почти не подавал признаков активности.

Шестнадцатого июня вновь начались выбросы. Густой черный дым непроглядной завесой окутал море и землю. Через неделю мгла рассеялась, лишь над двумя пиками Кракатау по-прежнему поднимались мощные

столбы пепла. Приливные волны резко выросли — помимо якорей, жителям пришлось использовать дополнительные крепежные средства, чтобы пришвартованные суда не выбросило на берег.

Через три недели к двум грохочущим вершинам присоединилась третья. Толстый, местами двухфутовый, слой горячего пепла уничтожил на близлежащих островах все живое; пышные леса превратились в безрадостные лунные пейзажи.

Извержения продолжались с конца июня до середины августа. Двадцать пятого августа в час пополудни Кракатау затрясло. Всего за час туча пепла взмыла в атмосферу на высоту в восемнадцать миль; выбросы не прекращались ни на минуту. На корабли, находившиеся в пятнадцати — двадцати милях от островов, градом сыпались раскаленные куски пемзы размером с мяч. Вечером, едва стемнело, на побережья Явы и Суматры накатило небольшое цунами.

Следующим утром, перед самым рассветом, Кракатау задрожал в предсмертной агонии. От трех выбросов подряд, один мощнее другого, земля заходила ходуном. Оглушительный грохот был слышен даже в австралийском городе Перте и на Маврикии, хотя до первого — две тысячи миль к юго-востоку, а до второго — три тысячи миль к западу.

Поднятые взрывами огромные волны, сметая все на своем пути, со скоростью сто двадцать пять миль в час обрушились на Яву и Суматру, затопив побережья на пятьдесят миль в глубь островов.

В 10.02 Кракатау дал последний залп, эквивалентный по мощности взрыву двенадцати тысяч атомных бомб. Остров разорвало на части. Выплеснув всю магму, вулканы плюс четырнадцать квадратных миль прилегающей территории рухнули в подземные пустоты. На их месте образовалась кальдера, четыре мили в диаметре и восемьсот футов глубиной. Разбушевавшееся цунами в считаные минуты смыло с лица земли целые деревни, выкорчевало деревья, уничтожило растительность, убило тысячи людей.

Вслед за гигантской волной примчался пирокластический поток; прогрохотав по склонам Кракатау со скоростью восемьдесят миль в час, чудовищная лавина газа, пепла и камней хлынула в Зондский пролив. От раскаленной до тысячи двухсот градусов по Фаренгейту огненной смеси океан вскипел, образовав подушку пара, по которой палящая туча пронеслась еще миль тридцать, сжигая и подминая под себя все живое и неживое.

Через несколько часов после кульминационного взрыва останки Кракатау умолкли навсегда. За тридцать часов стихия убила, по разным оценкам, от тридцати шести до ста двадцати тысяч человек.

ГЛАВА 42

Зондский пролив, Яванское море, Индонезия

В углу кафе, расположенного во внутреннем дворике, ожил динамик.

— Уважаемые пассажиры, внимание! «Кракатау Эксплорер» отчаливает через пять минут. Пожалуйста, пройдите на борт.

Сообщение повторили на индонезийском, французском, немецком языках и еще раз по-английски. Сэм и Реми как раз допивали кофе в тени цветущей бугенвиллеи. Услышав объявление, они оставили у чашки пару купюр по пять тысяч рупий и направились к причалу.

—

Никого не видишь? — тихо спросила жена.

— Нет. А ты?

— Тоже нет.

Когда экскурсионный микроавтобус «Кракатау эксплорер» разворачивался утром у отеля «Времена года», Сэму примерещился Итцли Ривера. Правда, за полтора часа пути от Джакарты до причала «Карита-Бич-Резорт» ничего подозрительного Фарго больше не заметили. Поездка в микроавтобусе с толпой туристов не доставляла им удовольствия, но выбора не было: если Ривера со своими головорезами все-таки на острове, самостоятельное путешествие через яванские тропические леса по пустынной дороге добром не закончится.

Кроме того, отправляясь в недавно открывшийся музей Кракатау и на лодочную экскурсию к останкам знаменитого вулкана, Фарго надеялись убить двух зайцев: во-первых, напасть на след — если таковой вообще остался — несчастного Блэйлока, а во-вторых, спровоцировать Риверу на активные действия. Вряд ли мексиканец позволит добыче еще раз улизнуть у него из-под носа. Сэму и Реми это напоминало купание с акулами: лучше держать их в поле зрения, чем каждую минуту ждать атаки из черных глубин.

Фарго пристроились в конце вереницы пассажиров, поднялись в свой черед на судно и заняли место по правому борту. «Кракатау эксплорер» представлял собой стодвадцатифутовый плоскодонный паром; продолговатая рубка со скошенной крышей располагалась высоко на баке; через палубу площадью восемьдесят на сорок футов, по центру, тянулась скамья, обтянутая синим винилом.

Сэм не сводил глаз с причала; Реми пристально рассматривала пассажиров — по ее прикидкам, их было человек шестьдесят.

— Ничего, — сказала она.

— У меня тоже.

Двое рабочих убрали сходни; швартовы были отданы. Один матрос закрыл дверцу, а трое других оттолкнулись от причала шестами. Под пронзительное гудение свистка заурчали двигатели, и паром, пыхтя, двинулся на запад к проливу.

Спустя три часа по громкой связи прозвучало объявление:

— Дамы и господа, через несколько минут «Кракатау эксплорер» обогнет мыс, чтобы причалить к музею.

Вскоре судно повернуло влево и устремилось вдоль северного побережья на восток. Столпившиеся у поручней туристы с любопытством глазели на отвесную скалу высотой в две тысячи футов — все, что осталось от обрушившегося в океан острова.

Паром медленно полз вдоль пристани музея; закрепив швартовы, матросы спустили трап. Сэм и Реми сразу направились к главному зданию, надежно зафиксированному у западного края кальдеры. Сооружение из закаленного стекла дюймовой толщины и стальных балок, выкрашенных в белый, занимало площадь в пять тысяч квадратных футов. Как утверждалось в брошюре, которую Фарго захватили из отеля, в музее хранилась крупнейшая в мире коллекция реликвий и материалов по Кракатау.

Внутри работала система кондиционирования; интерьер был выдержан в минималистском стиле: бамбуковые полы, серо-коричневые стены, сводчатые потолки. Трехчетвертные стены делили помещение на несколько секций, оборудованных жидкокристаллическими дисплеями с сенсорной панелью управления; каждый отдел представлял собой выставку фотоснимков, иллюстраций и произведений искусства разных эпох. Экспонаты, уцелевшие во время катастрофы, стояли на отдельных помостах.

Сэм и Реми бродили по музею, рассматривая то одно, то другое, когда к ним вдруг подошла девушка-гид, молодая индонезийка в аквамариновом платье.