Потерянная империя

Блэквуд Грант

ГЛАВА 40

Джакарта, Индонезия

— Сельма, ты уверена? — недоверчиво спросил Сэм.

Днем раньше, попрощавшись с Думади Орисагой и Робертом Маркоттом, Фарго направились в аэропорт имени султана Махмуда Бадаруддина Второго. Двести пятьдесят миль над Яванским морем — и чартер авиакомпании «Батавия эр» доставил их в Джакарту, где они с удобствами расположились в отеле «Времена года», рассудив, что лучше штаба для предстоящих операций не придумать.

— Я провела очную ставку, —

разнесся по номеру голос Сельмы. — Он во всем сознался.

— Вот пройдоха! Вот с-су… Интересно, есть ли у него вообще в Лондоне внуки-старшеклассники?

— Ага! И смертельная болезнь, — добавила Реми.

— И то и другое правда. Я проверила. Только для меня он по-прежнему мошенник.

Из всех загадок и вопросов, связанных с нынешним приключением Фарго, Сельму особенно волновало одно: откуда Ривера и президент Гарса узнали о намечающейся поездке на Мадагаскар? Почему заранее, за взятку, договорились о пометке паспортов? Возможных источников утечки информации, по мнению Вондраш, было два: хранительница писем Синтия Эшворт и хозяин музея Блэйлока Мортон — именно у них Сэм с Реми набрали больше всего материала для исследований. Так может, мексиканцы тоже к ним обращались?

И тогда Сельма, весьма убедительно, вошла в роль «злого следователя». Начала с Мортона: обвинила его в продаже материалов по Блэйлоку иным лицам и пригрозила судом, если не сознается добровольно. По словам Вондраш, раскололся он за две минуты.

— Имени Риверы он не знал. Также не знал, как тот нашел его музей. Мексиканец со своей шайкой нарисовались пять лет назад — расспрашивали о Блэйлоке, о «Шенандоа»… Ривера Мортону не слишком понравился, но отказаться от сотрудничества танзаниец побоялся, заподозрив, что церемониться с ним не будут. Ночью он перенес самые ценные материалы из хранилища домой — а следующим утром обнаружил, что музей перевернули вверх дном. Спустя несколько часов явился Ривера, любезный до невозможности. За ночь Мортон собрал кое-какие бумаги: страницы из журнала, оригинал рукописи-биографии, несколько рисунков, карты…

— Карту Мадагаскара Моро, — усмехнулась Реми.

— Именно. Однако Мортон заметил на карте крошечные надписи, оторвал их, а Ривере отдал большой кусок. Мексиканец вроде бы остался доволен, ушел. Но Мортон, парень умный, нутром чувствовал, что дело не закончено, поэтому вынес из дома все документы по Блэйлоку и перепрятал в другое место.

— А ночью в дом вломились грабители, — предположил Сэм.

— Они самые. Да только Мортон домой не возвращался, провел ночь с друзьями. Уловка сработала. Ривера больше не появлялся.

— И вот через пять лет объявляемся мы — с теми же вопросами.

— Почему он не провел нас, как Риверу?

— Говорит, вы ему понравились. Кроме того, он мечтал уйти на покой, заняться внуками. А когда вы предложили шестьдесят тысяч вместо двадцати, решил отдать все, ничего не утаивая.

— Выходит, мы не знаем того, что знает Ривера? — нахмурилась Реми.

— Выходит, нет, — отозвался муж. — По дурацкой случайности Мортон продал ему достаточно: Ривера нашел зацепки и даже продвинулся

в расследовании, но вот закончить его не сумел — информации не хватило. Зато теперь, когда появились мы, у Гарсы есть все шансы распутать дело. Нужно держать ухо востро. Они наверняка объявятся. А может, уже…

— Итак, переходим к следующему пункту, — деловито сказала Сельма. — Мы расшифровали все письма Блэйлока к Констанс. Угадайте, каким числом датировано последнее!

— Понятия не имеем, — ответил Сэм.

— Ну хотя бы год?

— Сельма… — выразительно произнес он.

— Тысяча восемьсот восемьдесят третий год.

— Значит, он гонялся за сокровищем одиннадцать лет! — ахнула Реми. — О господи!

— А как насчет писем за этот период? — спросил Фарго.

— Не густо. Несколько Блэйлок отправил через год после захвата «Шенандоа-два», да и в тех рассказывал в основном о путешествии. Неустрашимый искатель приключений — что с него взять? — извиняюще хмыкнула Сельма. — Те же байки, что и в биографии Мортона. Прикрытие, словом. В одном закодированном послании он делится с Констанс подозрением, что контора Дадли прознала об обмане с «Шенандоа-два» и теперь бывшие коллеги его преследуют.

— Правда преследовали?

— Вроде бы нет, насколько мне удалось выяснить. Даже если узнали бы, вряд ли бы заинтересовались. Корабль сгинул, судам Союза больше не угрожал. Блэйлок выполнил задание.

— Так что с последним письмом? — напомнил Сэм.

— Точно! Оно написано третьего августа тысяча восемьсот восемьдесят третьего года. Отправлено из Багамойо. Я зачитаю самое существенное: «Мои мольбы услышаны — я наконец-то нашел зацепку! С божьей помощью отыщу и место, где хранилась моя большая драгоценная зеленая птица. Скоро я получу долгожданную награду! Отчаливаем завтра. Идем к Зондскому проливу. Путь займет от двадцати трех до двадцати пяти дней. Напишу при первой же возможности. Искренне Ваш, У.».

— Ты сказала «Зондский пролив»? — насторожился Сэм.

— Да.

Задумавшись, он прикрыл глаза; губы его тронула улыбка.

— В чем дело? — не поняла Реми.

— Блэйлок вышел из Багамойо третьего августа тысяча восемьсот восемьдесят третьего года. Судя по расчетам, в пролив он намеревался войти числа двадцать седьмого, плюс-минус день-другой.

— Ну-у?..

— Двадцать седьмого августа в Зондском проливе произошло мощнейшее извержение печально известного вулкана Кракатау.

ГЛАВА 41

О знаменитом извержении Кракатау тысяча восемьсот восемьдесят третьего года Сэм и Реми, завзятые историки-любители, разумеется, знали. Архипелаг, располагавшийся в центре Зондского пролива между Явой и Суматрой, примерно на восьми квадратных милях океанских вод, до катаклизма насчитывал три острова: Ланг, Верлатен и Раката. На Ракате, крупнейшем из них, высились три вулкана, известные под названием Кракатау. На протяжении веков, задолго до тысяча восемьсот восемьдесят третьего года, Кракатау сотрясало не раз — известны по крайней мере еще три мощных извержения.