Потерянная империя
Шрифт:
— Включая колокол, — эхом повторил Сэм.
— Возможно, Союз и продал корабль султану.
— Возможно. Только это произошло в тысяча восемьсот шестьдесят шестом. Значит, судно, живое и невредимое, бороздило моря еще лет шесть или тринадцать — в зависимости от того, какой версии придерживаться. Черт! Да ведь султан назвал его в свою честь! Неужели он повесил бы на «Эль-Маджиди» колокол с названием другого корабля? Не похоже на него.
— Не похоже. Может, при переоборудовании судна колокол просто
В их тандеме Реми всегда выступала в роли сурового критика. Часто, благодаря ее стараниям, им удавалось подставить в цепочку рассуждений недостающие звенья. Если под натиском Реми-придиры теория не разваливалась, значит, курс был взят правильный.
Сэм обдумал слова жены.
— Возможно. Я вот пытаюсь поставить себя на место парня, который переоборудовал корабль для султана. Наверное, далеко не богач — много работает, мало получает… И тут султан требует отделать корабль соответственно королевскому статусу — что неудивительно. В том числе повесить новенький блестящий колокол. Как поступил бы бедный работник, заполучив кусок бронзы весом в девяносто фунтов?
— Продал бы! — встряла в разговор Сельма.
— Ладно, остановимся на этом варианте, — согласилась Реми. — Тогда… Блэйлок сам отыскал злополучный колокол. Если тот по-прежнему висел на судне, он его купил. Или же угнал корабль, переименовав потом «Эль-Маджиди» в «Офелию». Если колокол забраковал султан, значит, Блэйлок спас эту бронзовую вещицу. Затер название «Шенандоа» и заменил на «Офелию».
— Зачем? Любоваться?
— Судя по картине, которую мы видели в музее, корабль представлялся ему под названием «Офелия».
Фарго нетерпеливо щелкнул пальцами.
— По-моему, мы слишком долго над этим думаем. Реми, включи-ка лэптоп. Сельма, отправь по электронке фотографии «Шенандоа» и «Эль-Маджиди».
Сэм тем временем подключил к компьютеру камеру. На экране появился снимок эскиза.
— Wi-Fi не ловит, — с досадой сказала Реми.
Муж заглянул под соседние столики.
— Тут нужен провод для сети Ethernet. — Он подошел к официантке, попросил провод и, вернувшись, подключил лэптоп к ближайшей розетке. — Соединение, правда, через телефон, но должно сработать.
— Фото уже в пути, — раздался из трубки голос Вондраш.
Через четыре минуты, когда файлы загрузились, Реми выстроила корабли на экране рядом друг с другом. Какое-то время они с Сэмом крутили изображения то так, то эдак, приближали, уменьшали, играли с цветом — и наконец вынесли вердикт:
— Одно и то же судно.
— Сто процентов, — кивнул муж. — «Офелия» Блэйлока — тот же «Шенандоа» и «Эль-Маджиди». Вопрос вот в чем: в каком году объявился Блэйлок и почему анналы истории не сохранили обо всем этом ни единой записи?
— Риверу и его шайку весьма интересует
— Есть лишь один способ узнать ответ, — отозвался Сэм. — Нужно выкрасть колокол обратно, пока Ривера его не уничтожил. Или не потерял.
Тут же оба поняли, что в их работе, как обычно, проще сказать, чем сделать. Порывшись в рюкзаке, Сэм извлек бинокль и навел его на пейзаж за окном.
— Движется на юг, — объявил он секунд через тридцать. — Вот-вот скроется за мысом Пингве. Не особенно спешит.
— А зачем? Они знают, что положили нас на обе лопатки.
— Никогда нельзя отчаиваться, — подмигнул ей Сэм и набрал номер Руба Хейвуда.
— Как раз хотел вам позвонить, — сказал Руб.
— У умных людей мысли сходятся. Надеюсь, мы намереваемся поговорить об одном и том же?
— Есть информация о яхте «Нджива».
— Да благословит тебя Господь!
— Владельца зовут Амбонисье Окафор. Входит в десятку богатейших людей в стране. В его руках львиная доля танзанийского экспорта: орехи кешью, табак, кофе, хлопок, сизаль, драгоценные камни, минералы…
— Как же на него вышел бандит вроде Риверы? — хмыкнул Фарго.
— Трудно сказать наверняка, но я кое-что накопал. За последние пять лет мексиканское правительство резко увеличило поток импорта из Танзании. Большая часть товаров — от компаний, подконтрольных Окафору. Значит, у Риверы в Мехико могущественные друзья. Сэм, вас двое против группы профессиональных наемников! Против вас правительство и влиятельнейший миллионер!
— Руб, поверь, мы все учтем, но сейчас нам нужно заполучить колокол…
— В смысле?
— Они украли наш трофей. Мы хотим забрать его и вернуться домой.
— Легче сказать…
— Мы знаем, — перебил его Сэм. — Что еще известно о яхте?
— Яхт у Окафора две. «Нджива» приписана к порту на острове Сукути, тридцать миль от Дар-эс-Салама по прямой. Остров — собственность миллионера, он там отдыхает.
— Ну естественно.
Сэм и Реми давно заметили распространенное среди миллионеров-мегаломанов отвращение к «братанию» с народом. Частный остров решал проблему в высшей степени эффективно.
— О ваших планах можно не спрашивать? — поинтересовался Руб.
— Пожалуй, не стоит.
— Как скажешь. И все-таки повторюсь: будьте осторожны!
— Отзвонимся, как выпадет свободная минутка.
Сэм отключил связь и пересказал разговор жене. Немного подумав, Реми произнесла:
— Не мешало бы проверить. Но при одном условии.
— Каком?
— Что благоразумие превзойдет храбрость. Как только начинаем увязать по уши…
— Даем задний ход.