Потерянная богиня
Шрифт:
Казалось, он знал о пещерах все. О подземных источниках, о самих горных породах, о свисающих с потолка сталактитах, о том, как можно определить по стенкам пещеры на ощупь или же на глаз, есть ли в породе руда, какая она и на какой глубине. А еще — как гномы ее прячут, маскируют, или наоборот — находят, там, где ее никогда не было, как они ее изменяют, подсовывая, как в сказке, глиняные черепки вместо золота.
Слушая его байки, мы держали приличный темп, несмотря на очень неудобный «пол» — извилистая тропинка, по которой мы брели, состояла из неровных камней, зачастую мокрых и скользких, но с этим я справлялась благодаря посоху и «подошвам», привязанным к моим сапогам. Дани с Кордом, понятное дело, вообще чувствовали себя как дома, Витольду, видимо, вообще было все равно, где путешествовать,
Дани болтал без умолку, и очень скоро я поняла — почему. Коридор, по которому мы шли, постепенно сужался, потолок становился все ниже, а у нашего проводника начали нехорошо поблескивать глаза, хотя голос не менялся совершенно и тон оставался все таким же беспечным. Но спрашивать в очередной раз, что случилось, мне не пришлось. Через пару минут он остановился, сделал какой-то знак Корду, после чего тот молча вытащил из сумки некое подобие самодельного кайла… когда он успел его сделать? в лесу, что ли? — и сделал несколько шагов вперед, сам же эльф повернулся к нам.
— Господа, засим придется ненадолго вас оставить — мы здесь, кажется, не одни. А теперь минутку внимания. Замрите и не шевелитесь. Если здесь появится зверушка в чешуе, не трогайте ее ни в коем случае. И не убивайте.
— А если… — начала я, но он тут же меня перебил.
— Никаких «если». Просто замрите, и все. Мы скоро.
Он взмахнул руками и снова заговорил на непривычном нашему слуху языке гномов, создавая некое подобие защитной стены, отгораживающей нас от неизвестной опасности. Однако стена на этот раз была лишь иллюзорная, почти прозрачная, и нам все было замечательно видно. Про себя я отметила, что эта иллюзия не относится к школе Светлой Гильдии, хотя выглядело все очень похоже на то, что рассказывал Дани о магии Воздуха, но заклинание было не человеческим. Он, насколько я поняла, вообще здесь не использовал магию людей, полагаясь лишь на знания, переданные ему гномами. Разве что за исключением моего «ночного зрения»… хотя он мог «повесить» его и раньше, перед входом в пещеру, и, скорее всего, так оно и было.
Закончив с «ритуалом» нашего сокрытия, Дани едва заметно подмигнул, желая нам удачи, вытащил из сумки такое же подобие горного инструмента, как у орка, после чего они оба скрылись за совершенно неожиданно появившимся поворотом. Мы замерли.
Сначала ничего не происходило. Я даже начала беспокоиться. Но потом… я поняла, что беспокоиться надо именно сейчас — послышался какой-то шорох и из-за поворота, куда не так давно ступили наши друзья, вышла, как говорил Дани, «зверушка». Если бы такая прелесть спала где-нибудь у стенки… хотя нет, даже если бы — посреди дороги, я бы, не задумываясь, приняла ее за груду камней, поскольку ни по цвету, ни по форме от этой груды она не отличалась. Хотя, когда она приблизилась и встала почти рядом с нами, я разглядела под слоем глины толстую кожу, очень напоминающую слоновью, только покрытую мелкой чешуей, совсем мелкой, она не скрипела, не стесняла движений животного, которое, несмотря на массивное телосложение, передвигалось с удивительной гибкостью, мягко и неслышно ступая по каменной дорожке. Там, где слой глины осыпался, чешуя даже поблескивала, словно слюда в прослойке горной породы. «Зверушка», в целом очень напоминающая огромного варана, мерно раскачивалась из стороны в сторону, и я начала всерьез опасаться, что она нарушит границу нашего убежища.
Но этого не произошло. Я услышала уже знакомые звуки гномьей речи, и подземный обитатель начал медленно разворачиваться. Я, кстати, очень удивилась, когда за спиной у него не обнаружила даже намека на хвост — почему-то я была уверена, что именно им он должен разбивать завалы, но словно в ответ на мои мысли ящер остановился, поднял переднюю лапу, из мягкой подушечки
Дани вернулся через четверть часа, тщательно массируя горло, вытер пот со лба и обессилено привалился к противоположной стене, сел, вытянув ноги, подмигнул нам и счастливо улыбнулся. Я приподняла бровь. Мне было очень интересно узнать, можно ли нам уже двигаться, но как об этом спросить, я не очень представляла, а Дани ничего не говорил. Впрочем, он тут же заметил свою оплошность и сделал нам знак руками, по-видимому, обозначающий отбой. Мы дружно вздохнули, разминая закостеневшие мышцы. Я подсела к нашему «заклинателю ящеров», протягивая ему фляжку с водой, он расплылся в еще более довольной улыбке, благодарно кивнул и начал пить маленькими осторожными глотками.
— А где Корд? — спросила я.
Он махнул в сторону поворота, тут же пояснив жестами, что с орком все в порядке. Потом вздохнул, вернул мне фляжку, поднялся на ноги и двинулся в путь, махнув нам, чтобы мы следовали за ним.
Мы двинулись дальше, однако идти в полной тишине оказалось очень непривычно, и Дани, которого мы оставили в покое, дав ему возможность спокойно привести в норму натруженные гномьей речью голосовые связки, весь извертелся, явно чувствуя себя неуютно. Мы потихоньку даже начали посмеиваться — кроме него никто особенной разговорчивостью не отличался, да и, в принципе, сейчас он был единственным, кто мог бы нам рассказать кое-что по существу, но мы гуманно не задавали ему никаких вопросов, справедливо полагая, что, едва обретя дар речи, Дани все равно вывалит на нас максимум информации, нужной и не очень. Что вскоре и произошло. Он резко обернулся и решительно зашипел.
— Господа, послушайте! — он обвел немного обиженным взглядом наши усмехающиеся физиономии. — Держаться всем вместе. С меня глаз не спускайте. Подниму руку вверх — все замерли. Мгновенно. Договорились?
— Есть, сэр! — отсалютовала я.
Дани прищурился.
— Смейтесь, смейтесь, — очень смешно надулся он, стараясь выглядеть как можно серьезнее, — думаете, легко с каменюкой разговаривать?
— Да нет, кто ж спорит, — так же серьезно развела я руками. — Поэтому мы тебя и не трогаем — чтоб ты не напрягался. А то чего тебя зазря беспокоить? Видишь, какие мы заботливые!
— Ага, я уже понял… Друга они пожалели! А то, что друг лопнет от желания потрепаться, вы не подумали?!
Мы рассмеялись.
— Кстати, — уже нормально предложила я, — ты бы взял, глотнул какой-нибудь эликсир из запасов Витольда.
— Не, лучше не надо, — замотал головой Дани, — это пройдет скоро. А эликсиры лучше зазря не тратить — мало ли, вдруг понадобится… А сейчас… пока я заговорил, слушайте дальше. Эта каменюка — мирный житель. Гномы таких даже в хозяйстве использовали — очень, кстати, полезная скотинка — стены долбит, как масло режет.
Мы дружно закивали. Он усмехнулся.
— Видели? Это еще что! Такую если приручить… Одна проблема — их очень мало. Живут долго, но рождаются редко — а то бы гномы уже давно все шахты к рукам прибрали, и Гаронд бы ничего сделать не смог. Но сейчас не об этом речь. Каменюки очень дружелюбны. Но только — к своим. То есть — к гномам. Они подслеповаты, запахи так себе чуют, но вот к речи и к магии очень чувствительны. Насчет речи, кстати, не беспокойтесь — сейчас говорить можно, они издалека голос плохо распознают, вот магию — где угодно. В смысле, чужую. А своя им по фигу, они на нее даже внимания не обратят. Еще очень хорошо чувствуют движение — вот почему я вам тогда замереть велел. С его точки зрения, он стоял перед нормальной горной породой, не представляющей для него никакого интереса.