Потапыч
Шрифт:
Наше забавное сражение не желало останавливаться, Продолжая орать и выкрикивать бессвязные выражения с налитыми кровью глазами, он поднялся, полез в подсумок за патронами и отчаянно принялся перезаряжать ружьё. Я уже подумывал о телепортации, либо о том, чтобы закинуть лесного служителя правосудия на пару километров от места встречи, но разрешилось всё просто. Со стороны нашей временной стоянки появился Халиб. Он мельком зыркнул на лесничего, тот изменился в лице, мигом успокоился, с пониманием кивнул, убрал ствол, пробормотал
— У тебя а-ашка заготовлена, что ли? — спросил я Халиба.
— Нет. Чаще всего вызываю кратковременные зрительные образы, воздействующие на подсознание. А игра с гормонами — в принципе, тоже верный ход, но очень тонкая вещь. Ты переборщил с дозой. Организм у гмонни от человеческого отличается. При превышении кортизола у них начинается острое чувство несправдливости и гнева, — Тут халиб подошёл к трупу четырёхрукого и присел на пенёк. — Любопытно…
— Как они сделали такую дыру? Телепортация на расстоянии?
— Возможно. А возможно — артефакт-часовая бомба, которая срабатывает по расписанию.
Затем он повернулся к пустой ракетнице, я спросил:
— Знакомое оружие? Как оно могло оказаться тут?
— Не особо знакомое. Но я повспоминал — оно могло быть сделано и здесь, у нас.
— Так, с этого места поподробнее, пожалуйста.
— Помнишь малыша Джафара? Который безвременно погиб во время того… недоразумения с Богданом. Во время войны против Тимьянии он отвечал за Шабук. И настолько увлёкся борьбой с «Единорогами», что слетал в командировку на Дарзит, у него там был один знакомый парень, который подарил ему такую ракетную систему.
— Хм. Одну ракету? Вот прям эту?
Халиб кивнул.
— Одну. Но не эту. Он накопировал их примерно штук двадцать, не меньше, и передал одному генералу, пока я не сказал остановиться. Большую часть я потом лично уничтожил, но несколько не нашёл. Если помнишь, именно поэтому мы устраивали сканирование…
— Ясно. То есть местная копия с дарзитийской подделки. В лучших традициях «урал-подвалов».
— Когда-нибудь поделишься значениями нескольких слов? — прищурился Халиб. — Уж больно непривычные термины используешь.
— Поделюсь. А ты, пожалуйста, поделись списком тех, кто знал о таких ракетах.
— Хорошо. Я не против дальше оставаться в гостях, Станислав. Как видишь, я уже помог тебе. И ничего не сказал по поводу того, что ты так легко распорядился рабочим временем Маркунды. У тебя теперь много дел с твоим поломанным шагающим домом…
Последнее прозвучало несколько пренебрежительно и даже пассивно-агрессивно, как модно было говорить у «снежинок». В моей прошлой жизни примерно с такой интонацией пожилая мамаша попрекала сына-геймера тем, что он занят своими игрушками вместо создания семьи.
— Знаешь, я успешно делегировал проблемы с его ремонтом нашему джуну. Конечно, спасибо, я отпускаю тебя. Только, кажется,
Халиб кивнул.
— Да, всё верно… Дай мне несколько часов, я улажу все дела и приглашу тебя.
Попрощались, и я вернулся в «Единорог». Пара часов растянулись до конца дня. Я специально не вмешивался в ремонтные работы Иннокентия, лишь набрал пару камней и зарядил их мана-тоннами, соорудив простейший алгоритм по их изъятию. Моего «рунглиша», на котором я говорил свободно, конечно, Иннокентий не знал, поэтому пришлось упростить и сделать что-то вроде алгоритма перевода.
В итоге аппарат был восстановлен и поставлен в нужное положение. Двигатель запустили, при помощи Иоганна избавились от кучи молодых стволов перед носом, и «Единорог» принялся медленно прошёл проламывать себе путь между деревьев.
После сели пить чай и обедать. Я вызвал резонный пирожок. Рюрик прошёлся по зарослям и набрал ягод, как он сказал, вполне съедобных. Ягоды оказались чем-то средним вроде крыжовником и рябиной, и вместе с чаем зашли вполне неплохо.
В столовую подтянулась и Джен, принявшаяся охать и ахать по поводу потерянного дома и того, какой у нас беспорядок.
— Вернём тебе дом, — сказал Энтон. — Может, куда-нибудь перенесём прямо её домишко, а?
Я кивнул.
— Почему бы и нет. Но я бы предпочёл решать проблему глобальнее. На следующем заседании комендатуры опять будет обсуждаться посёлок Скра. Надо что-нибудь вбросить. На тему самоуправления.
— Надо бы, да, — кивнул Рюрик. — По дому скучать.
— Не хотеть в Теньгород! — нахмурилась Джен. — Не рады мне там! Пока оккупация — не вернусь обратно. Лучше пущай последние годы на чужбине прожить.
— Смотрю, у родственников нет согласия, — проворчал Энтон. — Ладно, разберёмся позже. Какие планы у тебя сейчас, шеф?
— Дворец. Сейчас полетим смотреть мой Дворец.
Словно услышав наш разговор, позвонили последовательно — Халиб, сказавший, что договорился с Теодорой, и Ивита, которая предложила прислать капсулу.
— Можно с тобой? — спросил Энтон.
— Я ещё на этой хреновине не возил никого… Но давай попробуем.
— Оденьтесь теплее. На моя родина — сейчас зима, — подсказал Рюрик.
Гардероб у меня был собран не сильно богатый, я нашёл в шкафу запасной офицерский китель, доставшийся от бывшего экипажа «Единорога», накинул, и мы погрузились в капсулу. Когда наладил гравитацию, и капсула пошла на взлёт, я начал разговор, о котором давно собирался поговорить.
— Слушай, Энтон. Тебе я пока что доверяю больше всех. Поэтому расскажу. Мне надо как-то попасть на обратную сторону планеты.
— Зачем?
— Надо связаться кое с кем.
Энтон усмехнулся.
— С сестрой, поди? С моей пра-пра-прабабушкой? Я-то думал, что ты нашёл, где растёт кофе.