Потапыч

Cyberdawn

Наш сферолет швыряло и кидало из стороны в сторону, как ёлочную игрушку в пасти у кота.

Я слишком был слишком сконцентрирован, чтобы следить — да и просто навыка не хватало, поэтому осиавалось только наблюдать и периодически выкрикивать:

— Осторожно! Левее, скала!

— Не останавливайся, прошу!

Мы едва не врезались в гребень невысокого хребта, затем Мия потянула вверх, выше и выше, неровными рывками, по ступенькам, словно боясь упасть. Мы миновали береговую линию, когда поднялись уже слишком

высоко — на несколько километров над облаками. В этот миг случилось то, к чему я не был готов — Мия вдруг резко изогнулась и отпустила сферолет.

Внутренняя гравитация, до того хотя бы немного спасавшая, отключилась. Нас швырнуло на потолок, расплющив по круглой стеклянной поверхности. Затрещали кости, чувство удовольствия резко закончилось и сменилось болью. Мы проткнули облака, немного стормозившись об атмосферу, а затем воткнулись в воду. Стеклянный шар вошел в воду на пару десятков метров, наши тела швырнуло обратно на пол, а затем сферолет быстро, как резиновый мячик, всплыл на поверхность и начал вращаться, ворочаясь на волнах.

— [Селект… мув!] — пробормотал я.

Наше средство передвижения снова стало воздухоплавательным, но теперь его вел я. Летел он значительно медленнее, чем только что. Мия, освободившись и отдышавшись, посоветовала:

— Конус для обтекания создай. Ты же видел классические самолеты?

Я напряг память — что-то из курса физики, что-то из просмотренного в прошлой жизни на ютьюбе.

— [Криэйт аэро модэл, инсерт вакуум эпплай! ]

Вокруг самолета возникли обтекаемые формы современного истребителя — точно такие же прозрачные, как и мой невидимый клинок. Их можно было разглядеть только по струям тумана облаков.

На миг меня снова вдавило в стенку, но я пробормотал что-то со словом «гравитэйшн», и ускорение перестало ощущаться. Неловкое молчание продолжалось, чтобы разрядить, я приобнял ее и задал вопрос — возможно, неуместный.

— И часто ты…

— В сферолете — в первый раз. Хотя нет, вру, второй, но там не в полете.

— У меня ничего экстремальнее туалета в кафетерии не было.

Тут же я вспомнил, что было еще и Ийю — в полном народа зале, на подоконнике. Но озвучивать, конечно, не стал.

— Жерло вулкана… над лавой. Ну, на орбите планеты, конечно — думаю, это обязательная программа. Вмороженными в ледник. На глубине в пятнадцать километров…

— Это где такая глубина? На земле, кажется, было максимум десять.

— Гмон-ян… Так, мы не туда летим, передашь управление? Красивый, кстати, самолет, потом поделишься

Я остановил алгоритм — на несколько секунд нас тряхнуло и повело вниз, но вскоре мы снова легли на воздушные потоки и начали снижаться, плавно поворачивая в сторону.

В темноте показался берег — яркий маяк на берегу, отдельные огоньки зданий, тоже достаточно яркая полоса аэропорта. Мы вполне предсказуемо прошли мимо

него и потянулись влево — мимо густых лесов, подёрнутых туманов. Под нами вилась тонкая дорога с редкими фонарями, она поднималась всё выше и выше и закончилась на большом плоскогорье. Мы миновали несколько массивных линий обороны с крупнокалиберными пушками, и вскоре на плоскогорье показался квадрат размером в километр, подсвеченный прожекторами и огороженный здоровенной, в метров двадцать, стеной.

— Чего он такой огромный?

— В ходе войн, бывало, товарищи у Халиба скидывали сюда несколько тысяч тяжело вооружённых гмоннийцев. С техникой.

Мы сели рядом, в метрах пятидесяти, почти не таясь. Подошли через пустую парковку к огромным воротам, на которых виднелась табличка:

«ОСОБАЯ ВОЕННАЯ ТЕРРИТОРИИ Службы Безопасности Конгломерата. 'ТОЧКА ТРИНАДЦАТЬ»«. Вход гражданских строго воспрещён»

А ниже то же самое, продублированное на гмоннийском, толнийском и языке скра.

В будке зажёгся свет, заговорил громкоговоритель:

— Стой, кто идёт! — голос был низкий, с характерной хрипотцой — я узнал скра.

— Свои! Грань, хозяйки.

«Хозяйки — какое интересное название», — подумалось мне.

А вместе с тем пришло весьма грустное и запоздалое осознание — при всём радушии, при всех тайных амурных делах мне будет очень сложно стать начальником на острове Грань. Я гораздо менее опытен, чем Лия, Мия и Ивита. И они там действительно хозяйки, а я гость, пусть и высокопоставленный. Примерно такое же чувство бывает у мужика, который приходит жить к тёще — хозяином в таких условиях стать очень непросто. Но терять таких союзников очень не хотелось.

Загремели засовы, лязгнули ворота, и над нами возвысился здоровенный, под три метра скра. С автоматом, чёрный, как смоль, с повязкой на одном глазу и достаточно стильной и современной униформе.

— А, понятно, по чью вы честь. Второго дня как объявилась одна старушка. Назвалась Джен из Теньгорода.

— О! Где она? Здесь?

— Нет, — нахмурилась Мия, вероятно, проверив что-то Алгоритмом. — Ушла. Я же вечером проверяла ещё… Почему не сообщили? Почему отпустили? Было же распоряжение.

— Прости, хозяйка. Она сказала, что устала ждать взаперти, и что своим ходом отправилась в порт. Накормили, дали денег, чистую одежду, и…

— Идём. Ей угрожает опасность.

Сферолёт мигом оказался прямо за нашими спинами с распахнутой кабиной, мы запрыгнули в него и полетели обратно, уже низко и над дорогой. Через туннели, мимо нескольких КПП, всего через пару минут мы уже были у города.

В отличие от метрополии — здесь все ходили без сеток над головами, правда, солдат на душу населения тут было явно куда больше. По сути, порт являлся большой военной базой, обеспечивающей доставку руды из рудников в горах.