Поствоенный синдром
Шрифт:
— Кинь куда-нибудь.
— А что здесь происходит? — спросил он у оставшейся в длинной чёрной юбке, белом свитере и колготках Кати.
— Помогаю с адаптацией.
Подруга энергично прошагала на кухню и велела оставить пакеты там.
— Свет и вода есть. Хоть о чём-то позаботился.
— Катя! — с полуулыбкой произнёс хозяин квартиры, призывая объяснить неожиданное появление.
— Влад не пришёл на работу, — начала она. — Вот я и убежала пораньше. Друзья должны помогать друг другу. К тому же, моя зарплата до сих пор у него.
«Какое совпадение», — усмехнулся про себя Самойлов.
—
Катя открыла холодильник и убедилась, что он исправно работал. Олег же только сейчас сообразил, что тот был пуст и до белоснежности вымыт.
— Спасибо, — поблагодарил он, — но я бы справился.
— Как ты второй день справляешься, я прекрасно вижу. — Грациозная Екатерина стояла с распущенными волосами и ножом в руке, чем напоминала то ли древнегреческую богиню, то ли маньяка. — Послушай, я же знаю, что у тебя в городе никого нет. Ты не из тех, кто играючи из всего выпутывается. Так дай хотя бы с чем-то помочь. Ты вообще что делать-то собирался, когда я пришла?
— Хотел выдраить дом.
— Замечательная идея! Ведро и тряпка на балконе.
Олег убедился, что подруга прекрасно знала устройство квартиры, но все вопросы решил оставить для более удачного момента. До сих пор не понимая, почему она решилась тратить на него время, Самойлов был ей благодарен, ведь впервые за долгий период почувствовал, что не совсем одинок.
Квартира была маленькой, но её мытьё заняло больше трёх часов. Стерев всю пыль и отправив на тот свет пауков, хозяин принялся за хлам. Он помнил, что перед уходом от отца вещей было куда больше, и хоть сейчас их не осталось, старья всё равно набралось на три больших пакета. Весь мусор был выкинут на ближайшую помойку. Тем временем с кухни разносился по жилищу запах куриного бульона. Последним штрихом в наведении порядка остался большой одёжный шкаф, встроенный в стену прихожей. Из его открытых створок несло затхлостью и старой кожей. Бушлаты, куртки и сапоги отца, даже старая советская форма из Афганистана — всё это хранилось двадцать лет, и лишь раз в год бывший жилец доставал оттуда китайскую потрескавшуюся куртку, чтобы через три месяца вернуть её в угол забытых вещей.
— Выброшу всё к чертям, — сказал Олег подошедшей помощнице.
— Смотри-ка! — Катя протиснулась к шкафу и вытянула с самого края чёрное недлинное пальто. — Твоё же! Первый курс, кажется?
— Девять лет прошло, — припомнил Самойлов. — Сейчас в него и не влезу.
— А ты попробуй.
Из пальто он действительно вырос, и больше в ширину, нежели ростом. Застегнутое, оно сковывало движения, но в распахнутом виде сидело нормально. Пальто нравилось Олегу из-за глубокого внутреннего кармана с левой стороны, скроенного так, что он не выдавал лежащих в нём предметов. Там нашлись старые тонкие перчатки. Удивительно, но отец не выкинул одёжку, как выбросил многое из Олеговых вещей. Наверное, просто забыл. Или оставил сыну, если тот вернётся?
— Ужин готов, — позвала Катя. — Потом закончишь.
Впервые за последние дни еда принесла Самойлову неподдельное удовольствие. Наваристый суп он проглотил за три минуты. Позаботилась Екатерина и о чае, купив для дома пачку на месяц вперёд. Сдобренный малиновым
— Спасибо за всё это, — искренне поблагодарил Самойлов. — Я тебе обязан.
— Забудь, — добродушно ответила она. — Что будешь делать? Продолжишь службу?
— Постараюсь выбить новый контракт. Не выйдет, придётся идти в полицию. Похоже, кроме как служить, больше я ничего не умею.
Подруга кивнула то ли с пониманием, то ли с сочувствием.
— Хотел спросить. Ты так хорошо здесь ориентируешься, знаешь, где стоит ведро и хранится посуда. Была, когда нашли отца?
— Ну, не просто была, — протянула Катя. — Когда увезли тело, убиралась. Складывала бутылки в пакеты, отмывала кровь прямо у того места, где ты сидишь. Со стола вот тоже.
— Извини…
— Да нет, ты должен был узнать. Только нам тогда показалось, что тебе всё равно. Похоже, мы не ошибались.
— Тогда — да. — Олег упёрся локтём в столешницу и уставился на соседнюю стену. — А как вы узнали?
— Влад, — пояснила Катя. — Когда соседи позвонили в органы, знакомый оттуда дал ему наводку. Кажется, Влад пытался присмотреть за твоим отцом, узнать, как ты. А вы друг о друге ничего не хотели слышать.
— Какое благородство, — усмехнулся Самойлов. — Сергеев тоже тут был?
— Кирилл Александрович? Был, и не раз. Почему-то они с Владом вцепились в это дело, каждый со своей стороны, но в итоге пришло заключение, и смерть объявили несчастным случаем.
— Бухой споткнулся и ударился затылком. Я не удивился, когда прочёл повестку.
— Ты его презираешь, — бросила Екатерина. — Даже память о нём.
— А он заслужил иного?
Оба застыли в неловком молчании.
— Почему Сергеев цепляется к Владу? Откуда эта связь с Ивановым?
— Успел узнать? Суд над Ивановым — это ведь самое громкое дело в городе за двадцать лет. А посадил его Сергеев. Его подозрения ничем не подкреплены, но он упорно копает под Грызлова.
— А это правда? — прямо спросил Самойлов.
Катя потянулась к шоколадке, но вдруг передумала и убрала руку.
— Если отвечу, изменишь мнение о Владе?
— Уже изменил, — ответил он.
— Расскажи.
— Не думаю, что тебе стоит это слышать.
— Олег, думаешь, я знаю меньше тебя? — с иронией спросила девушка. — Меня только одно беспокоило: что ты сам до всего дойдёшь. Что увидишь, какими мы стали, но поймёшь неправильно. Или правильно, но критично.
Сержант выдохнул и отодвинул кружку с остывающим чаем.
— Влад рэкетир. Крышует нелегалов и собирает дань. А кто не платит, потом сильно жалеет.
Катя отвела взгляд. Разговор у старых друзей выходил тяжёлым.
— Тогда это не самое серьёзное, в чём он может быть замешан, — ответила она. — Приходили разные люди, и он с ними работал. Подозрения у меня были, хотя деталей мне никогда не раскрывали.
— Он не вовлекал тебя?
— Нет. Думаю, по-своему оберегал от этой грязи. Хотя однажды попросил кое-что сделать. Да, как раз год назад. Влад хотел проверить какие-то финансовые операции. Они никогда не проходили через фирму, но я посчитала и нашла недостачу.