Поступь Повелителя

Панкеева Оксана

—Случилось,— кивнул Кантор, отряхиваясь и оглядывая себя со всех сторон, чтобы не смотреть в глаза дядюшке.— Но я не хочу об этом говорить. Лучше сам скажи: нас нашли или нет? Я имею в виду, почему папа послал тебя на поиски? Оттого что не знал, где я, или оттого что увидел... какой я?

Лабиринт менялся с каждым шагом, превращаясь в безлюдную улицу с непривычными высоченными фонарями и многоэтажными коробками домов. Одежда менялась тоже, с грязного камзола на чистый просторный костюм в светлую полосочку.

Дядюшка

Дэн огляделся по сторонам и махнул рукой, приглашая следовать за собой.

—Пойдем. По пути поговорим. Давай сначала и по порядку. Ты и еще трое людей поехали к тебе в гости и бесследно пропали. Это все, что известно твоему несчастному отцу. С вами случилось какое-то несчастье, это сказали мне гадальные кости. Остальное, будь добр, сообщи сам. Хотя бы факты, в двух словах, если не испытываешь потребности выговориться. Если же тебе хочется сказать больше, но мешает дурацкий гонор, наплюй на условности и говори, что в голову взбредет.

Кантор стиснул зубы и кратко, в трех предложениях, изложил ситуацию. Несмотря на то что на этот раз он ничего лишнего не сказал, ему все равно было стыдно. Слабак, тряпка, страдалец непризнанный! Ушел, спрятался, сбежал! Ах, ему было плохо, ему было больно, покоя и отдохновения ему хотелось! От жалости к себе напрочь забыл, что не один на этом свете, что вместе с ним пропадают двое бестолковых оболтусов, не способных о себе позаботиться!

Извини, что я тебя так резко выдернул,— сочувственно произнес Доктор, выслушав его короткий отчет.— Ты слишком... как бы это понятнее сказать... глубоко ушел. Может, все-таки...

Я не хочу об этом говорить,— сквозь зубы отчеканил Кантор.— И не напоминай мне. Все, ни слова об этом. Я больше никуда не уйду. Посмотрю, где мы и что с нами, оценю обстановку, и потом приходи в мой сон, расскажу все подробно.

Как скажешь. Я бы тебе посоветовал... если сможешь, конечно...

Смогу! — процедил Кантор. Разумеется, он сможет! Все, что потребуется! Никаких больше соплей и страданий, никаких мыслей о вечном покое и прочих глупостей! Не хватало еще облегчать врагам работу! Нет, жизнь товарища Кантора должна достаться им не на халяву, а как можно дороже! И уж точно не раньше, чем Жак и Мафей будут в безопасности.

Когда очнешься, продолжай вести себя так, будто по-прежнему ничего вокруг не сознаешь.

Не маленький, сам понимаю. Мне бы еще как-нибудь сообразить, как же я себя на самом деле вел все это время. Как ты думаешь, специалист? Сидел в прострации, нес какой-нибудь бред или бесился и кидался на людей?

Попробуй сориентироваться по репликам окружающих. Судя по месту, где я тебя нашел, и твоему настроению, скорее всего, ты вел себя очень тихо.

Хорошо. Послушаю, что скажут. Если только я не сижу в одиночке. Ты не чувствуешь, выход далеко?

Далеко. Когда доберемся, не торопись выскакивать, еще одно дело есть. Надо заглянуть в верхний Лабиринт. Макс попросил

меня разыскать одного человека, связаться с ним во сне и спросить, как у него дела. Я этого человека не знаю и никогда в жизни не видел. Придется тебе меня проводить.

А я его знаю?

Макс уверяет, что очень хорошо знаешь и уже заходил в его сон. Некий Шеллар, король какой-то местной страны.

Спасибо папочке за такие поручения...— проворчал Кантор.— Знает же, как я не люблю... а, ладно. Сейчас попробую. Если только Шеллар в это время спит. Его величество спит мало, и сон его трудно поймать.

Давай все же попробуем. Макс очень просил, говорил, это важно...

Да кто бы спорил, вокруг Шеллара всегда крутится что-нибудь охрененно важное... Э, ты чего?

Дядюшка внезапно остановился и замер, по-охотничьи подобравшись, словно кошка у мышиной норки.

Постой,— тихо произнес он, торопливо стреляя глазами по сторонам.— Здесь кто-то есть. Ты не чувствуешь?

А как я должен это чувствовать? Как опасность?

Нет... Плохо, что у тебя так мало опыта... Где-то здесь находится человек, которого несет к туннелю. Я не могу сориентироваться, вроде бы он совсем близко, а визуально не обнаруживается.

Кантор тоже огляделся. Справа — длинный высокий дом с десятком подъездов, между подъездами — небольшие палисаднички с металлическими оградками в локоть высотой, растут там кустики да цветочки, спрятаться негде. Слева — вытоптанный до звона пустырь, две пары покосившихся столбиков в противоположных его концах слишком тонки, чтобы скрыть человека. Впереди — дорога и еще два таких же дома, позади — то же самое...

Может, за углом? — предположил он, убедившись, что ничего не видит, и пытаясь вместо этого прислушаться.— Или в подъезде?

За углом быть не может, совсем рядом... Не понимаю, что происходит...

Он умолк и принялся в который раз изучать кусты в ближайшем палисадничке. И тут-то в относительной тишине Кантор расслышал наконец неразборчивое мычание. Действительно, совсем рядом, чуть ли не под ногами. Определив направление, он двинулся вперед, обогнул угол ближайшей оградки и от неожиданности даже вскрикнул, помянув неизвестно чью матушку.

Скрытая чахлым кустиком, на оградке висела, намертво вцепившись зубами в железный прут, человеческая голова.

Двуликие боги! — ахнул за спиной ученый родственник, который понял по его реакции, что искомый человек найден, и поторопился на помощь.— Всякое я видал в Лабиринте, но чтобы одна голова...

Доктор...— осторожно сообщил Кантор,— она живая.

Я слышу,— завороженно кивнул дядюшка, приближаясь.— Бедняга пытается на помощь звать, а рот-то занят... Никогда не слышал о таких методиках манипуляции с разумом, чтобы часть человеческого сознания можно было отделить и умертвить! Давай-ка, ты возьми его и держи покрепче, послушаем, что он скажет.