Поступь Повелителя

Панкеева Оксана

Почему? — удивился простодушный Пако.— Ты стесняешься, что тебя увидят вместе с троллем? Конечно, если бы я знал, что ты такая знатная дама, я бы не просил тебя готовить... Но... ты же сама хотела подружиться...

Да нет же, не в том дело! Вовсе я не знатная дама, а с королем Орландо познакомилась, когда он еще не был королем, а был... Ну вот как мы. А почему нельзя, чтобы нас видели... Вот представь себе. Ехали похитители в замок хозяина, везли четырех пленников. Ночью напали тролли, одну девушку унесли. Сейчас все думают, что меня убили и съели, поэтому не ищут. Но если вдруг кто-то расскажет, что там-то и там-то видели молодую иностранку вместе с троллем, они могут понять, что

это я, что ты меня не съел, а пошел вместе со мной. Нас станут искать. Постараются поймать, не позволить, чтобы мы добрались до короля и все ему рассказали. Поэтому нам надо пробраться как-нибудь так, чтобы нас не заметили. Теперь понятно?

Понятно...— Похоже, очарованный Пако уже не столь интересовался ее рассуждениями, сколь сгорал от любопытства касательно ее знакомств.— А какой он — король? Я никогда-никогда ни одного не видел.

Я видела разных,— грустно вздохнула Ольга.— Ваш король Орландо — очень добрый и славный. Наш, ортанский король,— очень умный и умеет думать лучше всех. Вот он бы обязательно придумал, как нам пробраться в столицу.

—Ты ведь уже придумала — так, чтобы никто не видел.

Н-да, это все равно что объяснять второгоднику Жеребцову разницу между настоящим неопределенным и настоящим совершенным временем...

—Тут понимаешь, что получается... С одной стороны, нам нельзя показываться на глаза людям. С другой — у нас нет ни денег, ни еды, ни места, где ночевать в дороге. Допустим, я могу и без еды обойтись, но если ночевать под открытым небом — замерзну и простужусь. Ты, наоборот, можешь спать где придется, но тебе надо что-то кушать. А самое главное — чем ближе к столице, тем труднее скрыться от людей. Там нет леса и везде, куда ни ткнись, люди. Я еще могла бы переодеться, но тебя так просто не спрячешь. Идти куда-то ночевать без тебя я боюсь, и тебя одного оставлять страшновато, и опять-таки денег нет...

Пако надолго задумался.

А у тебя нет на примете какого-нибудь плохого человека? — выдал он после напряженного шевеления всеми мышцами морды.— Мы могли бы его ограбить. Очень плохого, чтобы не жалко.

Так его тогда и убить придется. Он же всем расскажет, кто его ограбил.

А может, напугать будет достаточно? — жалобно предположил добрый тролль.

Это чем же можно так напугать?.. Впрочем, есть идея! Весьма перспективная! Хозяин той забегаловки, где мы в последний раз ночевали! Он очень плохой человек, опоил ребят какой-то наркотой и помог нас похитить. Его не жалко грабить. И заткнуть тоже есть чем: можно пообещать, что если он будет молчать, то и мы никому не скажем о его злодеянии. Кроме того, он оставил себе нашего Шарика, неплохо было бы собачку забрать. Вопрос только в том, как к этому дядьке подобраться. Он же меня в лицо знает.

Пако внимательно посмотрел на Ольгу и с надеждой предположил:

А может, он тебя не узнает с синяками?

Если бы в Мистралии на каждом шагу попадались блондинки, то, может, и не узнал бы. А так узнает. Да и Шарик меня немедленно выдаст, как только увидит.

Пако еще немного пошевелил мордой и объявил, что устал думать.

Тогда отдохни и покушай,— решила Ольга и полезла в печь за горшком.— Должно было уже просушиться как следует. Осторожно, горячее... Куда лапами, ложку возьми! Ешь, а потом немного поспим.

Так ведь на улице день!

Вот и хорошо, днем поспим, а пойдем ночью, чтобы нас никто не видел. Может, если спать будем днем, так я и в лесу не замерзну... В общем, потом разберемся, а сейчас я спать хочу.

Дорога до Лондры оказалась вдвое длиннее, чем предполагал Элмар. По пути к ним прибивались все новые и новые беженцы — маги, спешащие на север, мистики, бегущие от возможных репрессий,

просто перепуганные жители, по какой-то причине решившие искать спасения в дальних странах. Многие шли пешком, замедляя движение отряда, но бросить на дороге людей, которые попросили защиты,— в высшей степени недостойно. Ни один из паладинов даже не заикнулся о подобном. Даже в качестве теоретического рассуждения.

В Лютеции пришлось задержаться на целый день дольше, чем рассчитывали, и эти два дня до сих пор вспоминались как тяжелый бредовый сон с сильного перепою.

Агнесса упиралась и отказывалась ехать, объясняя, что бросить государство на Луи - это все равно что бросить его вообще. Одновременно ее величество пыталась спровадить на север всех своих детей, причем наследника навязчиво совала лично Элмару в руки, от чего доблестный герой пришел в ужас и быстро сунул младенца принцессе Люсиль, которая столь недальновидно отиралась под локтем его высочества в ожидании совсем иных знаков внимания.

Едва успели уломать Агнессу, закатила истерику принцесса Жасмина. Она безобразно рыдала и кричала, что «никуда не поедет, пока не...» Условий Элмар не уловил, так как девчонку быстро увели в ее покои, но ощутил желание перебросить упрямых дам королевского дома Галланта через седло, как принято у варваров, и увезти куда следует, не обращая внимания на возражения.

Вечером куда-то пропали все три принцессы. Искали их до ночи под причитания нянек, ругань стражников и фантастические гипотезы главы галлантской контрразведки. Элмар принял посильное участие, проверив палатку кавалера Лавриса. По логике вещей там должна была обнаружиться блудливая Люсиль, но, к своему изумлению и негодованию, принц-бастард нашел в обществе Лавриса малолетнюю истеричку Жасмину. Шокированный и разгневанный первый паладин сгоряча обозвал приятеля падшим растлителем и съездил по физиономии. Лаврис первым делом обиделся и дал сдачи, а уже потом объяснил, что его неправильно поняли. В общем, неловко получилось, нехорошо как-то. Лаврис ведь ничего такого не сделал и даже не намеревался, просто девочка плакала, а ее никто не хотел выслушать. А у нее несчастье. Какая-то ненормальная ворона утащила у нее черепаху. Бедный ребенок неделю эту ворону гонял и просил взрослых о помощи, но никто не слушал и не верил. А кончилось все тем, что целеустремленная ворона все-таки улучила момент, открыла клетку и утащила бедную черепашку. Самое ужасное, опять никто не верит и все норовят уложить принцессу в постель и напоить какими-то лекарствами, хотя она совсем не больная.

Благородные паладины немедленно изъявили желание выслушать и по мере сил как-то помочь, о чем очень скоро пожалели. Как выяснилось, принцесса Жасмина своими глазами видела, как милый пушистый кролик самостоятельно открыл свою клетку, выбрался на волю и помог вороне выкатить черепаху за окно. После этого поведение жестокосердых взрослых стало для слушателей понятным и объяснимым. Дабы не расстраивать бедняжку лишний раз, они пообещали обязательно поискать пропавших животных, отвели принцессу домой и пошли пить за примирение.

Элмар на этот раз ограничился одним кувшином белого игристого, зато Лаврис набрался, как извозчик перед выходным, и долго, вдохновенно жаловался на жизнь. Повод, конечно, имелся, кто бы спорил. Элмар и сам бы обиделся, если бы дама, с которой он имел счастье быть в близких отношениях, в ответ на приветствие посмотрела на него свысока и сказала: «Извините, монсир, не припоминаю нашего знакомства». Но с другой стороны, Лаврис тоже должен был соображать, куда лезет со своими приветствиями. Он что, ожидал, что королева ему в объятия бросится и попросит младенца признать? Как дитя малое, честное слово.