Поступь империи
Шрифт:
За то сравнительно, недолгое время наместничества в Рязанской губернии резко сократились нападения на караваны. Быть может из-за того, что на обочинах дорог появились виселицы, с теми работниками ножа и топора, которых удалось взять в живых. В Рязани появилась надежная защита от ограблений, а так же снизились пошлины вдвое против тех, которые были. Стали открываться ремесленнические школы, при наиболее развитых и богатых мастерских. Наместник как мог содействовал этим начинания, предоставляя такие условия, при которых при должном старании мастер-ремесленник почти не платил налогов. А это, скажу я вам очень серьезное подспорье
Все эти изменения были видны невооруженным взглядом, а особенно это замечали приезжие купцы, видящие столь разительные изменения сразу целиком…
– Купчина, тебя требует к себе Его Высочество!– кто-то громко сказал за спиной воронежского купца.
Повернувшись, Борис увидел, что перед ним стоит один из гвардейцев цесаревича, с нетерпением переминающийся в пяток на носки.
– Я весь в распоряжении Его Высочества,– сказал купец, чувствуя, как противно заныло под ложечкой.
– Иди за мной,– сказал гвардеец, поворачиваясь спиной к купцу.
Собираясь пройти в приемную залу, купец чуть было не пропустил поворот, в который вошел царевич, проигнорировавший впереди стоящую дверь в приемный зал. Пройдя по полутемному коридору пару десятков метров, Борис оказался возле открытой двери, за которой находилась небольшая комната, ярко освещенная лучами солнца, беспрепятственно проходящими сквозь стеклянные окна.
– Садись, Борис. Я думаю, у нас найдутся общие темы для разговора,– глядя с какой-то непонятной иронией на купца, сказал цесаревич.
– Спасибо, Ваше Высочество,– поблагодарил купец.
– Знаешь, о чем я думаю сейчас, Борис?– спросил хозяин дома.
– Нет, Ваше Высочество.
– А думаю я, о том же самом, о чем думал и раньше, Борис, а точнее все о той же проблеме голода в наших городах…
С каждым словом купец бледнел все больше и больше, не зная чего ожидать от царевича.
– …Да не трясись ты так, Бориска, я не собираюсь копаться в твоем прошлом, я хочу предложить тебе руку помощи, если конечно можно так сказать. Я хочу попросить тебя кое о чем,– успокоил купца наместник рязанской области.
– О каком одолжении, Ваше Высочество?– тихо спросил купец, чувствуя, как по телу проходит легкая дрожь, а к горлу подкатывает противный комок.
– Ты знаешь, что наш государь привез из своей поездки в Европу много всего нового,– начал царевич.– В том числе он привез семена одного растения, которое называется картофель.
– Да, Ваше Высочество, я что-то слышал о нем, но говорят, что этот картофель ядовит и к тому же на нем нет того, что можно есть,– скептически сказал купец.
– Да, на нем нет, никто и не говорит, что картофель надо собирать сверху. Все что необходимо с него собирать находится под землей, Борис, как у репы, только репа одна, а картофеля, много и находится он чуть немного пониже под землей, чем репа,– пояснил купцу цесаревич.
– Не знаю, Ваше Высочество, картофель, это ведь не по старине,– с сомнением проговорил купец.
– А вот это Борис, уже не твое дело. Ты должен взять на себя обязательство не только вырастить столько картофеля, сколько я скажу, но и распространить его среди тех деревень и сел, на которые я укажу. При этом они должны знать и понимать, как его выращивать,– улыбнулся царевич.
– Но, Ваше Высочество, как я смогу все это сделать, если даже в
– К вам на время будет приставлен один из тех крестьян, который уже начал выращивать картофель, и он знает, как и что делать. С вас же будет требоваться одно, поддержка его начинаний и облегчение распространения картофеля в народе.
– Допустим, я возьмусь за это дело, Ваше Высочество, но как я смогу получить выгоду от всего этого, если люди не знают о том, что этот самый картофель можно есть?– спросил купец.
– Я от своего имени буду выплачивать тебе ту сумму, на которую ты вырастишь картофеля, проще говоря, я буду его скупать у тебя целиком и полностью. Скажу сразу, в деньгах ты нуждаться не будешь. Да и прочий люд не будет тебя обижать,– сказал царевич Алексей.
– Как же так, Ваше Высочество? Я ведь в Воронеже живу,– спросил Борис Митрофанович.
– Для того чтобы заняться этим делом, тебе надо будет перебраться сюда, в Рязань,– ответил царевич.
– Но я не могу так сразу ответить вам, Ваше Высочество,– растерянно прошептал купец, ничего толком не понимая.
– Я все прекрасно понимаю, Борис, поэтому и не жду ответа прямо сейчас, даю тебе три месяца на то, чтобы дать мне окончательный ответ,– спокойно сказал Алексей Петрович.– Но помни, что рядом со мной тебе будет безопасно, да и чего скрывать «сытно». Не подумай, что я угрожаю, ни в коем случае просто ты сам знаешь, что еще совсем не так давно в Москву пришлось вводить войска, чтобы выгнать оттуда ворье и разбойников. И это в столицу! А что может твориться в остальных городах Руси-матушки, я могу только догадываться. Так что думайте…
– Да, пожалуй, цесаревич действительно был прав,– вновь повторил свои слова купец, замечая, как падает прогоревший этаж дома.
Постояв около суетящейся прислуги, Борис Митрофанович пошел к куче вещей, много выросшей с первых минут пожара. Покопавшись в ней, купец достал маленькую аккуратную шкатулку, сделанную каким-то умельцем из малахита, открыл ее, единственным ключом, всегда носимым с собой на шее. Алые отблески огня осветили небольшие свитки бумаги, сложенные внутри шкатулки. Здесь лежало все богатство купца, то, что не пропадет от пожара, и не сломается то, что так легко можно потерять, в случае утери этой шкатулки…
От мыслей Бориса Митрофановича отвлек громкий крик в паре кварталов от его дома, следом за которым раздались пара выстрелов, тут же сменившихся чередой ругани и угроз.
– Да, определенно цесаревич был прав,– в третий раз повторил купец, убирая шкатулку к себе под шубу.
В ночи, освещенной пожаром, завыл одинокий волк, неизвестно как оказавшийся вблизи Воронежа…
Прошло полтора года, с тех пор как шайка Корзня напала на какого-то дворянина, а потом едва ушла от погони, словно банный лист к одному месту, прицепившаяся к работникам ножа и топора. Не многим удалось пережить тот месяц, из более двух десятков подчиненных у Корзня осталось только семеро, из которых трое было сильно раненых. И только один из этих троих смог выкарабкаться с того света, остальным же повезло много меньше, поэтому их тела так и остались в паре верст от лагеря разбойников. Благородство и забота о ближнем своем не в чести у людей данной профессии.