Поступь империи
Шрифт:
– Приготовить батареи к залпу по отметке выше ворот,– майор Юркевич, сорокалетний молдавский офицер-артиллерист, принятый еще в 1706 году, высчитывал угол стрельбы, поднимая пушки на максимальный угол, устанавливая 24-х фунтовые гаубицы на небольшой взгорок, подрывая под ними пласты дерна. Что поделаешь, гаубица орудие серьезное и угол стрельбы у нее фиксированный, вот и приходится артиллеристам выдумывать разное так, чтобы выполнить приказ командира.– Пушки, пали! Гаубицы, пали!
Грохот выстрела еще не успел смолкнуть в ушах артиллерийского расчета, а обслуга уже торопливо банила и вычищала ствол орудия, не видя, как оставляющие за собой дымный
– Четверть насечки выше, приготовить орудия!– спокойный голос майора не выражал никаких эмоций, он делал свою работу и делал надо заметить вполне неплохо.
– Майор Юркевич, после этого залпа пусти пару каленых гостинцев за стены, авось что-нибудь получится, все-таки погодка неделю солнечная стоит…– приказал генерал-майор, рассматривая мельтешение обороняющихся на стенах.
– Будет исполнено, господи генерал-майор!– вытянувшись перед командиром, ответил Юркевич.
– Вот и ладненько.
Два часа орудия стреляли без перерыва, после чего их оставили в покое, залили раскаленные стволы водой, вычистили, протерли насухо, дали десяток минут отстояться, после чего заложили картузы и приготовили палильные трубки, ожидая приказ командира. Чуть позади артиллеристов постоянно стояли в четырех шереножном строю один из полков, готовые по первому приказу выступить вперед. Остальные воины находились в лагере, отрабатывали строевые приемы, или занимались хозяйственными работами, и только некоторая часть могла позволить себе отдохнуть.
Так прошел еще один день осады Кексгольма, бомбардировка ворот ни к чему не привела, только пара выбоин по сторонам, да стесанные углы стен на въезде в город-крепость. Каленые ядра тоже ни к чему не привели, появившийся было дымок, как и прошлый раз тут же пропали, а суета на стенах вовсе поутихла, город оказался подготовлен к осаде лучше, чем предполагал генерал-майор. Но Третьяк не отчаивался, все ведь только начинается, места старой и новой кладки отмечены, толщина некоторых участков тоже, так что сделать проем в стене на крайний случай артиллерия русского отряда вполне способна, правда и времени это займет много больше, чем, если получится выбить из пазух ставни ворот.
На ночь возле батарей вновь разместили две роты фузилеров, на опушки расположился эскадрон драгун, в случае вылазки врага у русских войск был весомый аргумент против хитрости коменданта города. Однако ночь прошла спокойно, видимо вчерашняя неудача сильно ударила по боеспособности города или просто комендант решил поберечь силы для отражения штурма.
…Три дня были похожи друг на друга как две капли воды. Та же безуспешная бомбардировка, плотное кольцо осады и огрызающиеся иногда гарнизонные орудия, чаще всего укладывающие свои снаряды в паре десятков саженей от батарей. Лишь однажды 6-фунтовая бомба умудрилась пролететь все расстояние до батареи и взорвалась рядом с палаткой майора Юркевича, как раз в тот момент, когда он собирался обедать. Один из осколков попал в железную тарелку майора, подкинув ее вверх, как раз в лицо командира артиллеристов. Шума было много, а проклятий еще больше, но вот успеха в бомбардировке ворот все-таки не наблюдалось.
Майские дня становились все жарче, появились
Вызвав к себе своего заместителя полковника Ларина, Третьяк приказал готовить осадные лестницы, материал для которых уже был давно собран и теперь распиленные куски молодых стволов березок лежали ровными штабелями под навесом из еловых лап внутри лагеря. Бомбардировка по-прежнему не приносила результата, лишь однажды какой-то удачный снаряд угодил в городе в какой-то из домов, где держали часть запасов пороха, больно знатно громыхнуло тогда, да и дыму было много, черного, чуть ли не масляного. А больше ничем примечательным артиллерийские расчеты майора Юркевича похвастаться не могли.
Наконец все приготовления были сделаны, ранним утром войска выстроились в две линии. В первой стояли два полка: Троицкий солдатский и Тверской солдатский, позади них на расстоянии в полсотни саженей замерла вторая линия: Ярославский солдатский и Псковский солдатский. Чуть в отдалении от второй линии с двух сторон стояли в походной формации два драгунских полка: Троицкий драгунский и Сибирский драгунский. Они по команде должны были поддержать штурм, забросав небольшой ров перед стенами фашинами.
– Давай Борис, как только барабаны заиграют еще разок стрельни по воротам окаянным, все же польза будет, а потом уже и за стены бомбы метай, пусть швед порадуется, да людишек на пожары отсылает. Нашим молодцам сподручней будет, коли защитничков на стенах меньше будет,– прежде чем отдать приказ: «На штурм!», генерал-майор дал команду майору Юркевичу.
– Будет исполнено, господин генерал-майор,– слегка кивнул Борис и ушел к батареям, поверять орудия, рядом с которыми стояли приготовившиеся к бомбометанию артиллеристы.
Дав отмашку подполковнику Балабанову, командиру Ярославского солдатского полка, чьи воины стояли в первых рядах, командующий войсками замер верхом на своем гнедом жеребце, бегло осматривая стены Кексгольма в подзорную трубу.
Первую версту, пока не рассеялся туман воинам предстояло идти, выстроившись в четыре колонны, чередуясь в рядах с теми кто несет фашины и осадные лестницы и теми кто идет с небольшими мешочками пороха. Все же пускать все на самотек генерал-майор не хотел и вместе с командирами полков решил во время штурма заложить под одну из старых кладок на западном углу крепости мину. Сможет ли она после взрыва создать брешь в стене, никто не знал, но попробовать все же было необходимо.
Первые две сотни саженей воины прошли, как и было задумано в тишине, под прикрытием плотного одеяла тумана, однако дальше на стенах почуяв что-то не то зажгли огни, подул ветер и разогнал часть тумана. Сразу же стали видны прикрепленные к фузеям штыки, осадные лестницы, невдалеке показалась едущая шагом колонна драгун, которые, почувствовав, что прикрытие пропало, настегивая коней бросились вперед, спеша закидать ров в тех местах, которые указали им командиры.
Загрохотала барабанная дробь, упорядочивая движение пехотинцев, подстроившихся под мерное громыхание, чуть ли не бегом бросившихся на приступ. Спустя минуту над головами воинов в зеленых мундирах посвистело шесть жужжащих зарядов.