Поступь империи
Шрифт:
За такими мыслями и воспоминаниями Прохор ненадолго «выпал» из реальности, и пропустил момент, когда рядом с ним оказался боярин Третьяк, идущий с таким видом, как будто совершенно случайно прогуливаясь он встретил полковника и так уж получилось, что им оказалось по пути.
Не выказывая удивления, Митюха поинтересовался у генерала:
– Я вам за чем-то понадобился, господин генерал-майор?
– Нет, что вы, господин полковник,– лучезарно улыбнулся тридцатилетний.– Просто захотелось подышать воздухом перед очередной попойкой, и случайно встретил вас.
– Друзья старшего брата, мои друзья,– чуть поклонился витязь, внимательно оглядывая Третьяка.
– Странные вы, витязи…– смакуя последнее слово, сказал боярин.– Непонятные. Преданные… царю, как погляжу, без всякой меры, да и так…
– Что так, господин генерал? Мы преданы государю и Отечеству! Это странно?– нахмурившись, поинтересовался полковник, разговор, как и последний раз, явно начинал уходить не в то русло.
– Все так, все так это то и настораживает, признаюсь честно, не бывает так.
– А у нас есть!– отрезал полковник.– Честь имею.
Запахи зажаренного мяса витали в воздухе, да такие ароматные, что рот Прохора непроизвольно наполнился слюной, в животе началась своя собственная баталия… за лакомый кусочек, до которого еще предстоит добраться самому полковнику. Как слышал полковник, государь жалует на празднествах подход: «больше пить, меньше есть». Практично конечно, еды меньше уходит, но ведь оная организму ой как нужна!
– Совершенно забыл поздравить вас и ваших витязей с замечательно проведенным боем, действительно было на что поглядеть!– с улыбкой сказал генерал-майор.– Отличные воины растут, настоящие орлы!
– Спасибо, мы стараемся служить, так как умеем,– ответил на комплимент Прохор, чувствуя, как резкие толчки в желудке становятся все чаще и чаще, постепенно усиливаясь.– Но пока своего слова не скажет государь-батюшка все остальные…
Полковник «Русских витязей» не успел договорить, за его спиной кто-то гулко засмеялся. Оглянувшись, Прохор увидел государя, смотрящего на него с явной симпатией.
– Кхм, ответ хорош, нечего сказать. А на счет витязей… молодцы! Исправно дело воинское знают, орлы!– с улыбкой сказал государь.– Но раз все вопросы улажены, то не стоит стоять здесь, пора и за празднование садиться! Не так часто бывает, чтобы такого сильного врага сокрушить! Битва кончилась, пора и пленников посмотреть.
Петр с улыбкой посмотрел на свое окружение, дожидаясь, когда ему принесут походный трон, закурил свою трубку, продолжая смотреть на поле боя, где давно работали санитары, выискивая живых и раненых, оттаскивая в стороны трупы русских и шведских солдат, причем последних было во много раз больше.
– Пора начинать, не так ли Алексашка?– с хитринкой в глазах спросил своего любимца Петр, выпуская облако вонючего дыма.
– Да уж давно пора, государь,– с некой долей насмешки ответил Меншиков, глядя на замерших неподалеку шведских генералов и высших сановников.
Первым к царю привели принца Вюртембергского плененного в середине сражения, он так был похож на
– Неужели не увижу сегодня моего брата Карла?– с улыбкой спросил окружающих государь, узнав о своей ошибке.– Не дело сие, сам давеча срамные речи говорил, а в гости не желает идти, что ж придется объявить награду тому, кто приведет пленного Карла, или принесет его тело, генеральский чин тому молодцу пожалую!
По рядам солдат и офицеров пробежала рябь, впрочем, тут же стихнувшая.
– Господа, как пленные офицеры, вы обязаны сдать свои шпаги нашему государю,– выйдя чуть вперед, сказал Меншиков видя, что принц Вюртембергский готов отойти обратно на свое место с оружием.
Пленные ничего не сказали, только обреченно вздохнули, принимая условия как данность. Даже сам принц прекрасно понимал всю подоплеку просьбы-приказа генерала от кавалерии, и он же первым преклонил колено, перед Петром протягивая ему эфес своей шпаги.
– Так не годится господа, я приму шпагу только у брата своего Карла, а у вас пусть примет светлейший князь!– с улыбкой сытого удава сказал собравшимся пленным царь России.
Как неизбежность восприняли выходку Петра пленные шведы, но ничего поделать не могли, подходя к трону, они все равно вставали на колено, правда, протягивали гарды шпаг не царю, а его любимцу, глядя в землю, запоминая минуты позора шведского оружия, минуты, которые навсегда превратятся в вечность! Но это только от высшего офицерского состава Меншиков принимал оружие, у всех штаб– и обер-офицеров принимал генерал Алларт, вяло проявивший себя при недавней битве, стоя с двумя третями войск в ожидании приказа к атаке, которого так и не последовало.
– Господин фельдмаршал, как здравице государя твоего, ныне спешно избежавшего нашего общества?– спросил сразу же Петр, после того как все шведские шпаги были отобраны.
– Благодарю, Великого государя о том, что он заботиться о нашем монархе, которому по причине тяжелого ранения в ногу срочно пришлось за четверть часа до окончания битвы отбыть из нашего лагеря, поручив оную моим заботам,– склонившись в поклоне, ответил фельдмаршал Реншильд.
– Молодец, что крамолу на государя не возводишь, да и весть ты мне хорошую сказал, за это жалую тебе шпагу,… но не твою, фельдмаршал, а российскую!– рядом с троном появился невзрачный человек, несший на вытянутых руках ножны со шпагой.
– Спасибо,– сердечно поблагодарил Петра швед, отступая обратно на свое место.
– Ну, что ж коли больше не на кого мне посмотреть, из гостей,– с нескрываемым превосходством посмотрел на поникших пленных генералов и сановников государь всея Руси.– Знаю я, что говорил вам, господа мой собрат, король шведский, просил вас в мои шатры на обед, и вот вы по его обещанию в мои шатры прибыли! Но вот брат мой Карл ко мне с вами в шатер не пожаловал, в чем пароля своего не сдержал, я его весьма ожидал и сердечно желал, чтоб он в шатрах моих обедал, но когда его величество не изволил пожаловать ко мне на обед, то прошу вас в шатрах моих отобедать.