Поступь империи

Кузмичев Иван Иванович

А вот народная медицина случай особый. Под давлением церкви и моды, да и чего скрывать европеизации Руси, из обихода знати выходят многие полезные и нужные привычки, традиции, а вместе с этим постепенно вымирает и все лекарское, знахарское знание, накопленное веками нашими предками и пращурами, а такого допускать никоим образом нельзя! Хорошо, что хоть Оленьку к этому делу пристроил, думаю, что она сможет хотя бы придержать парочку другую знающих людей, а там глядишь и семинаристы, присланные епископом Иерофаном, свою роль сыграют. Эх, как много всего еще предстоит! Это тебе не в мечтах летать,

думая, что одним единственным указом можно всех разом облагодетельствовать, увы, но такое только в сказках и нигде больше.

Закончив писать, я еще посидел минут пять, укладывая мысли по полочкам.

– Никифор позови боярина Долгомирова.

– Сию секунду, господин,– поклонился камердинер, пятясь, выходя из моей комнаты.

Вслед за ним по мановению руки вышли все слуги, оставляя меня в одиночестве. Что ж, до города мы наконец добрались, отдохнули немного, теперь можно трогаться дальше, вот только бы корабль найти…

– Вы звали меня, ваша светлость?

Приподняв глаза, вижу перед собой вошедшего Бориса Долгомирова, отдохнувшего, успевшего сменить пыльный камзол на легкую рубашку с шитыми серебром рукавами.

– Борис, я хотел бы направить вас в доки, для поиска корабля,– внимательно смотрю на его лицо.

– Конечно же, ваше высочество,– кланяется он, вот только вспыхнувшие на мгновение глаза сказали о многом.

– Это не все, как только найдете корабль для нас, постарайтесь найти хотя бы шхуну для отправки к месту нашей высадки, думаю, вы сможете объяснить, куда следует плыть?

– Конечно.

– Вот и замечательно, ступайте, с вами отправятся пару гвардейцев, на всякий случай, а то на причалах многое случиться может, а мне не хотелось бы, чтобы сыны Руси проливали кровь где-то за границей, без пользы для Родины.

Еще раз, поклонившись, боярин, вышел, я же вертя в руках серый листок, унесся далеко-далеко, в Рязань, мысленно представляя какие усилия, потребуются для реализации всего того, что я написал на бумаге. Прививки, конечно, не сразу приживутся, для начала насильно придется действовать, не хорошо конечно, но куда деваться? Без этого никуда, правда, с пенициллином проблемы возникнуть могут, для использования гриба необходимы огромные кладовые-резервуары для его выращивания, а где их взять? Да и хранить готовую эмульсию, даже после того как ее выделишь нельзя долго, пара дней и она приходит в негодность… впрочем, оставим все эти мысли знающим людям, пусть у них голова болит. Единственное что мне представляется наиболее продвинутым по способу ввода в повседневность это народная медицина. Конечно, не все так безоблачно, но ведь с поддержкой епископа можно вырастить не так уж и мало священников – лекарей, пускай и травников, но ведь прецедент появится? Появится, значит, дальше будет легче.

Да, дел предстоит немало, и их решения займет всю жизнь, какой бы долгой она не была, несомненно первоначальная идея создания сильной империи несколько изменилась, кроме военной мощи в моей голове постепенно возникают и вполне миролюбивые идеи. Пускай часть из них и незрелые, но ведь их просто так не вытравишь из головы. Приходится жить с ними, переосмысливать, вертеть, разглядывая с разных сторон, чуть ли не под лупой.

Думы думами, а одеться все

же надо, а то получается не красиво как-то, в одних панталонах сижу, о будущем думаю, смех и грех! Рубашка, брюки… прочие мелочи, большая часть которых оставлена на тумбочке. В который раз Федор делает как надо, а я игнорирую, что ж, пускай, вдруг придется действительно нацеплять на себя всю эту мишуру?

Тихий стук в дверь, оборачиваюсь, передо мной стоит Олег, вопросительно глядя на меня.

– Да, ты что-то хотел Олежек?

– Никак нет, ваша светлость! Там внизу прибыли гости…

– Какие гости?

– Хм, точнее один гость, капитан Гомез,– улыбнулся лейтенант.

– Странно, не ожидал я визита Алехандро, да еще так быстро. Передай ему, что я сейчас спущусь.

Чуть наклонив голову, гвардеец вышел, я же продолжил одеваться, благо, что осталось сапоги зашнуровать…. Как назло шнуровка запуталась, закон подлости во всем его многообразии! Но ничего, главное не нервничать, нервы, как известно не восстанавливаются, хм или восстанавливаются, но крайне медленно.

– Добрый день, сеньор капитан, я уже признаться честно и не думал вас больше увидеть,– с улыбкой поприветствовал я Алехандро.

– Что вы, сеньор, как я мог забыть о столь интересном собеседнике?– вернул улыбку испанец.– Но вообще то вы правы, я здесь не по своей воле…

– Силком тащили?– смешинка срывается с губ.

– Ха! Нет, сеньор Алексей, просто я был полчаса у коменданта, и он страстно желает познакомиться с вами, господин полномочный посол, если вы, конечно же, не против посетить резиденцию графа Кантильи,– с интересом глядит на меня капитан.

– Я с удовольствием приму это приглашение, сеньор Алехандро,– кивнул капитану, чуть-чуть прикрыв глаза.

– Замечательно. Тогда он ждет вас сегодня у себя, вместе со свитой после шести вечера.

– У вас намечается какой-нибудь праздник?

– Нет, что вы, никакого праздника, просто в Мессине еще не было полномочных послов государств, вот в вашу честь и будет дан прием,– любезно разъяснил мне Алехандро.– Разрешите откланяться, до приема мне надо сдать дела помощнику, так что мы с вами еще увидимся.

– Тогда до встречи у коменданта, сеньор капитан.

Молодой испанский аристократ, улыбнувшись на прощание, стремительно вышел из зала, оставив обдумывать нежданную новость боярина Бирюкова, Борис же еще пока не вернулся с причала.

– Господа, неужели вы так привередливы?– удивляюсь я.

– Нет, господин, все дело в том, что нам необходимо блюсти чести Руси-матушки, и то, как мы будем вести себя на людях и даст этим людям представление обо всем русском народе,– разъяснил мне боярин.

– Егор, неужели ты думаешь, что мне не известны столь простые истины? Ты такого плохого мнения обо мне?– удивляюсь столь грубому выпаду в мою сторону.

– Нет, что вы,– испугался он.

– Тогда следи за собой, боярин, ведь за такие вот «простые» слова и языка лишиться можно, а то и головы,– хмыкнул я, разворачиваясь к лестнице.

До приема еще часа три, так что время у меня есть, пора дальше писать дополнение к Уставу витязей. Жаль только, время много потерял, хотя с другой стороны отдохнул от писанины, идеями новыми разжился.