Постскриптумы
Шрифт:
Не прошло и десяти минут, как были приобретены шесть лучших резинок, и весь состав конторы приступил к работе над рукописью.
Великий еженедельник вышел вовремя, но редактор задумчиво взглянул на непогашенный с прошлого месяца счет за бумагу и сказал:
– Пока что - хорошо. Но хотел бы я знать, на чем мы будем печатать следующий выпуск!
ПРИМЕРЕНИЕ
Одноактная драма
Действующие лица: хаустонская супружеская чета.
Место действия: будуар супруги.
Он. А теперь, Виола, раз мы понимаем друг друга, не станем повторять этого еще раз. Забудем
Она. Ах, Чарльз, ты не представляешь, как я счастлива! Разумеется, мы никогда больше не будем ссориться. Жизнь слишком коротка для того, чтобы изводить ее на мелкие дрязги и стычки. Будем идти по светлому пути любви и никогда больше не сойдем с него. Ах, какое блаженство сознавать, что ты любишь меня и что ничто никогда не встанет между нами! Совсем как будто вернулись прежние дни наших встреч у сиреневой изгороди, не правда ли? (Кладет голову ему на плечо).
Он. Да, и я еще срывал тогда гроздья и вплетал в твои волосы, и называл тебя царицей Титанией.
Она. Ах, это было прелестно! Я помню. Царица Титания? Ах, это одна из шекспировских героинь, которая еще полюбила человека с ослиной головой.
Он. Гм!
Она. Не надо. Я не имела в виду тебя. Ах, Чарльз, прислушайся к этим рождественским колоколам! Что за веселый день это будет для нас! Ты уверен, что любишь меня так же, как любил раньше?
Он. Больше! (Чмок!)
Она. Мои губки сладки?
Он. (Чмок! Чмок!)
Она. Ты хочешь их съесть?
Он. Все без остатка. Чья ты женушка?
Она. Моего собственного маленького мальчика.
Оба. (Чмок!)
Он. Слушай, колокола зазвонили опять. Мы должны быть вдвойне счастливы, любовь моя, потому что мы переплыли бурные моря сомнений и гнева. Но теперь близок рассвет: розовая заря любви вернулась!
Она. И вечно останется. Ах, Чарльз, ни словом ни взглядом не причиним больше боли друг другу!
Он. Никогда! И ты не будешь больше бранить меня?
Она. Нет, любимый. Ты знаешь, я никогда не браню тебя, если ты не даешь мне повода.
Он. Иногда ты злишься и говоришь неприятности без всякого повода.
Она. Может быть, ты так думаешь, но это не так. (Отрывает голову от его плеча).
Он. Я знаю, о чем я говорю (Снимает руку с ее талии.)
Она. Ты приходишь домой раздраженным, потому что не умеешь вести свои дела, как следует, и срываешь зло на мне.
Он. Я устаю от тебя. Ты наступаешь сама себе на уши, потому что ты принадлежишь к такой уж бездумной широкоротой породе и не в силах не делать этого.
Она. Ты старый беспардонный лгун из лгуньего рода, и не смей разговаривать так со мной, или я выцарапаю твои глаза!
Он. Ты проклятая бешеная кошка! Жалею, что меня не убило молнией прежде, чем я встретил тебя.
Она. (хватая щетку). Бах! Бах! Тррах!
Он. (после того, как выбрался на тротуар). Интересно, прав ли полковник Ингерсол, что самоубийство не грех?
Занавес.
ПЕРЕМУДРИЛ
Есть в Хаустоне человек, идущий в ногу с веком. Он читает газеты, много путешествовал и хорошо изучил человеческую натуру.
Вчера ночью, когда он возвращался домой, темного вида личность с низко надвинутой на глаза шляпой шагнула из-за угла и сказала:
– Слушайте, хозяин, вот шикарное бриллиантовое кольцо, которое я нашел в канаве. Не хочу наделать себе хлопот с ним. Дайте мне доллар и держите его.
Человек из Хаустона с улыбкой взглянул на сверкающий камень кольца, которое личность протягивала ему.
– Очень хорошо придумано, паренек, - сказал он.
– Но полиция наступает на самые пятки таким, как ты. Лучше выбирай покупателей на свои стекла с большей осторожностью. Спокойной ночи!
Добравшись до дому, человек нашел свою жену в слезах.
– О, Джон!
– сказала она.
– Я отправилась за покупками нынче днем и потеряла свое кольцо с солитером! О, что мне теперь...
Джон повернулся, не сказав ни слова, и помчался по улице - но темной личности уже нигде не было видно.
Его жена часто размышляет на тему, отчего он никогда не бранит ее за потерю кольца.
ПОКУПКА ФОРТЕПЬЯНО
Человек из Хаустона решил несколько дней тому назад купить своей жене фортепьяно в качестве рождественского подарка. Надо при этом сказать, что между агентами по распространению фортепьяно больше соперничества, соревнования и объегоривания друг друга, нежели между людьми всех остальных профессий. Страховое дело и разведение фруктовых садов беззубые младенцы по сравнению с фортепьянной промышленностью. Человек из Хаустона - он видный адвокат - знал это и постарался посвятить в свои намерения самый ограниченный круг людей, опасаясь, что агенты станут досаждать ему. Он всего один раз справился в музыкальном магазине о ценах и решил через неделю-другую сделать свой выбор.
Выйдя из магазина, он по пути в свою контору завернул на почту.
Придя в контору, он нашел трех агентов, примостившихся в ожидании его в кресле и на письменном столе.
Один из них раскрыл рот первым и сказал:
– Слышал, что вы хотите купить фортепьяно, сэр. Стейнвей славится нежностью звука, прочностью, изяществом отделки, тоном, работой, стилем, качеством и...
– Чепуха!
– сказал второй агент, проталкиваясь между ними и хватая адвоката за воротник.
– Возьмите Читтерлинг. Единственное фортепьяно в мире. Нежностью звука, прочностью, изяществом отделки, тоном, работой...
– Виноват!
– сказал третий агент.
– Не могу стоять рядом и видеть, как человека обжуливают. Фортепьяно Кроник и Барк нежностью звука, прочностью, изяществом отделки...
– Убирайтесь вон, все трое!
– завопил адвокат.
– Когда я хочу купить фортепьяно, я покупаю то, которое мне нравится. Вон из комнаты!
Агенты удалились, и адвокат занялся выпиской из какого-то дела. В течение дня пятеро из его личных друзей захотели порекомендовать различные марки инструментов, и адвокат начал раздражаться. Он вышел, чтобы пропустить стаканчик. Хозяин бара сказал ему: