Постскриптум
Шрифт:
— Ладно, я пошерстил отсюда. — Отряхиваясь, оживает рядом стоящий. — Как раз надо почти через час быть в одном месте. До созвона, женщина. Мужайся там. Крепись и все такое. — Клюнув меня в обмерзшую щеку не менее ледяными губами и носом, сваливает. Сбегает практически. Предатель.
А я жду, когда же папаше надоест быть живой мишенью для детских снарядов. Ему что-то как-то не надоедает. Даже слабая улыбка время от времени проскальзывает. Настоящая, но будто вымученная. Видимо, ссора вышла нехилая у него с женушкой, раз он к нам приперся, явно убежав из дома. Правильно. Тут же никто мозг трогать не посмеет,
Спустя минут двадцать, когда я разве что зубами не стучу, они, уставшие, но довольные, по крайней мере, один из них, который помладше, согласны шагать в квартиру. Моему же счастью нет предела. Я околела. И замерзшие пальцы противно покалывает, сколько не разминай.
Отогреваюсь долго. Отлеживаясь битых полтора часа в чертовски горячей ванне. Прежде туда же засунув дитенка. Правда, на куда меньший срок. Леша же переодевается, доедает остатки блинчиков, разогрев предварительно, и делает нам всем какао. Со мной не контактирует. Разве что взглядом. Совершенно нечитаемым. Снова в своем привычном амплуа мистера невозмутимости. И черт с ним. Потому что помимо раздрая в душе, меня интересует лишь: не заболею ли я и ребенок. Остальное так… лирика.
И все так размеренно и спокойно продвигается к ночи, что я даже не допускаю мысли, что может произойти что-то из ряда вон выходящее. Ибо кровать разобрана и их, и моя. Все накормленные, помытые и сонные. Остается только упасть лицом в моем случае в пол и забыться до утра. Быть может, завтра станет легче.
А на полу, оказывается, сегодня, не поверите, но холодно. Параметры отопления в связи с резким похолоданием явно на выходных решили не повышать. Потому от окна свистит и дует. А по полу гуляет прохлада чертова, словно где-то не настолько плотно, как необходимо, прикрыта дверь или фрамуга. И как бы не удивляет, но обогреватель в квартире один, и он стоит в зале, где спит Ильюша, с которым зимой я всегда сплю, а тут… Но да ладно. Закручиваюсь как в кокон, радуясь, что хотя бы теплые носки натянула, еще бы догадалась надеть мягкие пижамные штаны — и было бы отлично, но нет же. В привычной майке до середины бедра на голое практически тело, стринги не считаются как таковые. Что есть они… что нет. Один хер.
Сон не идет. Спина начинает нещадно ныть. Улечься не получается. Самой же разминать и неудобно, и холодно, Вот лежать как куколка и не двигаться теплее. А крутиться и выпускать нагретый воздух между моим телом и пледом проигрышно. Пытаюсь даже чуток выгибаться, надеясь, что, может, хрустнет там что-нибудь в районе поясницы и успокоится, но увы. Никак.
И то ли мое кручение на полу было слишком шумным, что вряд ли. То ли он давно планировал наведаться, но ко мне приходит то самое пресловутое западло на двух ногах. В одних штанах, босиком, осторожно прикрыв дверь.
— Разматывайся, гусеница. — Ругаться не хочу, но его полуязвительный тон подбешивает. Выпутываюсь из пледов, укладываясь демонстративно на живот, и делаю вид, что ну очень хочу спать. Просто до безумия, и он капец как мешает. Что ни в коем разе его не останавливает.
Ложится рядышком набок. Пододвигает меня к себе, только не сгребает в охапку, а начинает медленно прощупывать мне спину. Сразу через ткань, а спустя пару минут, плюнув на эту затею, задирает ту до лопаток и
Пальцы с силой надавливают, руки скользят то по плечам и шее, то потягивают волосы на затылке, то возвращаются к копчику, разминая явно в полсилы, но мне и без того хочется айкать.
— Давай, залезай на меня, и удобнее будет и теплее. — Поворачиваю голову в его сторону, глядя с сомнением. Идея кажется провальной. И опасной. — Останови ты уже шестеренки в мозге и просто расслабься, а? — О как. Не хочет, чтобы его мозг был выебан дважды за день? Ну ладно. Мне так-то и самой лень даже разговаривать.
Потупив пару минут, залезаю на него, аккуратненько, пытаюсь, по крайней мере. Но тот до самых сисек поднимает мою майку. Трусы спускает до середины задницы и накрывает по самую макушку. Предварительно уложив мою голову рядышком со своей, да так, что я теперь буквально дышу ему в ухо. А мои руки закинул над нашими головами. Кхм. Все как-то… Но я не возмущаюсь. Бог с ним. Хочет тискать — пусть тискает. Потому что живот к животу и ребра к ребрам, кожа к коже действительно тепло. Да и мои ноги, спутанные с его, тоже вполне довольны.
Всегда удивляло, почему он настолько вкусно пахнет? Я слышала миллиарды запахов. Огромную кучу мужских лосьонов, гелей, духов и туалетных водичек. Но такого интересного, терпкого, но мягкого запаха не встречала. Понимаю, что это смесь его природы и дорогого парфюма. Или еще чего-то. Но видимо, это одурманивающее амбре, исходящее от него, как раз данное по факту рождения. Уникальное.
Помню, был у меня когда-то давно кавалер. И вроде красивый. Умный. Все при нем. Но меня едва ли не тошнило от его запаха. Что казалось сразу шокирующим. После я пыталась привыкнуть, но не выдержала и отношения закончились, так толком и не начавшись. А причина? Правильно — запах. А Леша… Это просто потрясающее сочетание. Безумно приятное, даже по-настоящему вкусное. И я с удовольствием лежу и дышу им.
И какой-то он чертовски родной сейчас. Такой теплый, хотя скорее все же горячий. Дышит со мной в такт. И мнет, бесконечно долго и старательно мнет спину. Надавливает пальцами вдоль позвоночника. Круговыми движениями, сжав руку в кулак, разрабатывает поясницу. Это пусть и больно, но в тоже время по-мазохистки приятно. Вслед за сильными надавливаниями идут мягкие массирующие движения и поглаживания. Его руки везде. Он успевает не обходить вниманием шею и плечи, что вероятнее всего не шибко удобно. Уделяет внимание бокам, лопаткам, даже, блин, попе, точнее ее верхней части.
И я, как сраное суфле, как сливочное масло на солнце — таю. Просто растекаюсь, полностью расслабленная, на нем. Уже вконец отъехавшая от запаха. Периодически неосознанно кончиком носа вожу по его уху. Царапаюсь о щетину. И балдею. Неприкрыто, довольная как кошка, которой чешут шейку.
Заставляет меня чуток выше подняться, на десяток сантиметров. Проскользить по его телу, а вместе с тем лишиться трусов. Они теперь где-то на бедрах. Бля… И я лежу тем самым местом на его животе практически. Господи, ну что за на хер? Хочу поправить, но руки мои откидывает.