Постой, любимая
Шрифт:
— Эмбер? — окликнул он ее таким странным тоном, что ей пришлось взглянуть на него. Его глаза сияли, лицо покраснело от сдерживаемых эмоций. — Никогда не думал, что скажу тебе это, — начал он и остановился, словно ему было трудно продолжить. — Вернее, никогда не ожидал, что осмелюсь сказать тебе это. Но, кажется, все-таки осмелюсь, потому что ты, похоже, хочешь этого. — Он широко усмехнулся, сделал глубокий вдох и выдохнул.
Эмбер оцепенела, пытаясь сообразить, что такого она сказала, чтобы привести Тремеллина в восторженное состояние. Видимо, он сделал из ее слов неправильный вывод. Застыв на месте, она надеялась вопреки
— Дорогая, — сказал Тремеллин. — Когда я нашел тебя много лет назад, я взял тебя в дом из жалости. Но, признаюсь, я никогда бы не сделал этого, если бы не потерял только что свою дорогую жену. Жаль, что ты не знала ее. Она была хорошей женщиной, прекрасной женой и стала бы замечательной матерью. Я позволил тебе остаться, потому что хотел, чтобы у моей новорожденной дочери была подружка. Возможно, взяв в дом девочку, я пытался возместить потерю дорогой мне женщины, но я и представить себе не мог, что со временем ты станешь мне так же дорога. Судьба порой творит с нами удивительные шутки.
— Мистер Тремеллин, — быстро сказала Эмбер, не уверенная, куда он клонит, и опасаясь продолжения. — Боюсь, вы не поняли.
— Я все понял, — возразил Тремеллин. — Я знаю, как мучительна безответная любовь, как невыносимо испытывать желание, сознавая, что никогда не сможешь его удовлетворить. Кто лучше меня это знает? И я также знаю, что достаточно стар, чтобы быть твоим отцом, дорогая, — удрученно заметил он. — Я вижу это каждый день в зеркале и не перестаю этому удивляться, потому что мое сердце по-прежнему молодо и еще послужит мне какой-то срок, во всяком случае, я на это надеюсь. Вернее, если ты подаришь мне эту надежду. — Он выдержал паузу. — Я хочу сказать, Эмбер, что так и не дал тебе фамилии, возможно, потому, что предвидел этот день. Впрочем, не важно. Я предлагаю тебе ее сейчас. Мою фамилию. Если ты выйдешь за меня замуж, все останется как прежде, но мы станем еще ближе друг другу. Выходи за меня замуж.
Эмбер открыла рот, чтобы ответить, но молчала, не представляя, что сказать. Он улыбнулся еще шире.
— О, я знаю, что найдутся такие, кто будет насмехаться надо мной. Но никто не посмеет смеяться над Тремеллином вслух. Здесь, по крайней мере. Грейси, конечно, удивится, но будет в восторге. Я никогда бы не сделал тебе предложение, если бы она не решила выйти замуж, но все оказалось к лучшему. Если в один прекрасный день у нее появится братик или сестренка, она отнесется к этому проще, чем могла бы. Скоро у нее появится собственный выводок. В любом случае она оказала нам услугу. Сомневаюсь, что я решился бы на подобные признания, если бы ее намерение покинуть наш дом не сделало это необходимым. Я предоставил тебе все возможности найти кого-нибудь по сердцу, Эмбер. Но мы оба понимаем, что, когда Грейс выйдет замуж, ты не сможешь оставаться здесь как моя подопечная. Однако ты можешь остаться как моя жена. Вот что я предлагаю, Эмбер. Ты можешь стать настоящим членом нашей семьи.
Эмбер встала. Тремеллин шагнул к ней, но она подняла руку, останавливая его. Он помедлил при виде ее побледневшего лица и нахмурился.
Она молилась о том, чтобы найти слова, которые все объяснят, не обидев его.
— Вы оказали мне честь, мистер Тремеллин, — сказала она. — И я вас очень люблю.
Он снова шагнул к ней. Эмбер отступила на шаг, выставив
— Я люблю вас. Но как отца, которым вы всегда были для меня. И думаю, что если вы заглянете в свое сердце, то поймете, что тоже всегда относились ко мне как к дочери. Все остальное было бы неправильно как для вас, так и для меня.
Эмбер замолчала, подбирая слова, которые могли бы смягчить удар, чтобы они оба могли вспоминать этот вечер без стыда. Она подняла на него спокойный грустный взгляд и произнесла то, что было правдой, хотя и не всей:
— Как это похоже на вас, мистер Тремеллин, — жертвовать собой ради других. Я ценю ваше благородство и еще больше люблю вас за это. Мне действительно придется уехать, когда Грейси выйдет замуж, но все дети рано или поздно покидают родное гнездо. И когда я уйду, найдется немало достойных женщин, которые захотят занять мое место, как это было все эти годы. Я благодарю вас от всего сердца за великодушие, проявленное по отношению ко мне. Вы всегда оберегали меня. Но пришло время, когда я должна найти свое место в этом мире.
Тремеллин молчал, застыв в неподвижности.
Эмбер стояла очень тихо, надеясь, что она сказала достаточно, но не слишком много.
Наконец он снова улыбнулся. Но это была печальная, понимающая улыбка.
— Как пожелаешь, Эмбер, — сказал он. — Я всегда, прежде всего, думал о твоих интересах.
Вздох неимоверного облегчения вырвался из ее груди.
— Думаю, мне пора вернуться в гостиную, — сказала она, подняв голову. — Нельзя оставлять Грейси и Тобиаса наедине слишком долго. Он кивнул:
— Конечно.
Эмбер подошла к двери и уже взялась за дверную ручку, когда Тремеллин заговорил снова.
— Эмбер? — окликнул он ее. — Поскольку мы оба постараемся забыть этот вечер, по крайней мере не говорить о нем впредь, скажи мне одну вещь. Какого мужчину ты имела в виду?
Эмбер потупила взгляд. Он заслуживает честного ответа.
— Эймиаса Сент-Айвза. Я знаю, — поспешно добавила она в ответ на его изумленный взгляд, — у него ужасное прошлое, но, несмотря на это, он неплохой человек. В любом случае мы больше никогда не встретимся.
— Проклятие, девочка! — сердито воскликнул Тремеллин. — Я всегда заменял тебе отца и не намерен отказываться от этой роли теперь. Скажи мне, есть ли у меня основания последовать за ним и потребовать, чтобы он сделал из тебя честную женщину?
— О нет, — ужаснулась Эмбер. — Клянусь вам, он не покушался на мою честь. — Она твердо встретила его взгляд. — Но именно знакомство с ним заставило меня принять это решение. Так что, как видите, он не так плох, как вам казалось. А может, это я хуже, чем вы полагали.
— Понятно, — тихо сказал он и после короткого размышления добавил: — Спокойной ночи, Эмбер.
— Спокойной ночи, мистер Тремеллин, — отозвалась Эмбер.
Она направилась в гостиную и сидела так тихо и неподвижно, что Тобиас вскоре занервничал и удалился. Подобная молчаливость была совсем не в ее духе, но Грейс была так поглощена собственным счастьем, что Эмбер удалось пожелать ей спокойной ночи и удалиться вслед за ним.
Вернувшись в свою комнату, она села за письменный стол, взяла перо и бумагу и принялась за письма. Только когда в лампе выгорело все масло и пламя стало слишком слабым и неровным, Эмбер отложила перо и просмотрела исписанную стопку листков.