Посткарантин
Шрифт:
Мы с Вебером дошли до ближайшей кафешки, расположенной на станции, и я даже удивилась запаху настоящего кофе. Такой на мёртвых землях-то не всегда встретишь, а тут, под землёй – и правда свежесваренный кофе. Впрочем, я же в Москве.
Мы позавтракали довольно быстро. Народа было очень много, все курсировали туда-сюда, от шума и разговоров у меня уже через час, после того как я вышла в город, начало звенеть в ушах. Вебер сказал, что здесь не всегда бывает так шумно, просто сегодня в Метрополис должны были приехать какие-то
Шатались мы по городу часов до шести. Время на удивление пролетело быстро. Возможно, потому что мы его бездарно и не проводили. Вебер устроил мне целую экскурсию по метрогороду, показал много интересных мест и рассказал, кажется, абсолютно обо всём: начиная с истории основания Метрополиса, заканчивая предостережением, у кого из пяти торговцев провизией в тоннеле, ведущем от станции Охотный ряд на северо-восток, лучше ничего не покупать. К концу дня я уже даже довольно неплохо начала ориентироваться в городе. А по ощущениям от всего рассказанного – будто бы и вовсе прожила здесь всю жизнь.
И вот день начал клониться к вечеру. В половине седьмого, как только мы в очередной раз вышли на платформу станции Охотный ряд, такую строгую, но красивую, с серым мрамором низких арок и незамысловатым барельефом на потолке, то мигом свернули в одно из самодельных помещений.
Помещение было довольно большим, устлано старыми коврами, они лежали на полу, закрывали стены. Шкафы, серванты, кресла – всё древнее, словно ещё до второй войны. Но главное, что почти все горизонтальные поверхности, такие как пол, столы, комоды, тумбы – всё это было завалено самым разнообразным огнестрельным оружием и бесконечными гильзами, боеприпасами и гранатами.
Кольт, как объяснил мне Вебер, был механиком, одновременно и торговцем, а вместе с этим сталкером. А ещё Кольт был одним из самых старых горожан Метрополиса, участвующим так или иначе в важных делах, касающихся жизни города.
Итак, внешне Кольт оказался низкого роста мужичком в очках и с коротким ёжиком темных волос, тронутых уже нередкой сединой. Лицо у него было какое-то слишком обычное, едва запоминающееся. Глаза блестели, словно два светло-серых камушка, сверкая взглядом открытым и проницательным.
– А, Вебер, привет, – сказал Кольт, чуть спустив очки на нос и посмотрев в нашу сторону. Задержав на мне внимание, Кольт поднялся из-за стола. – С кем имею честь?..
– Мария, – отозвалась я.
Кольт ничего не ответил, просто кивнул и указал нам с Вебером на два прохудившихся кресла, стоящих у книжного шкафа. Кряхтя, мужичок снова уселся за свой стол.
Мы с Вебером прошли в комнату, уселись в кресла, и я осторожно посмотрела на Вебера: он теперь стал каким-то мрачным, задумчивым, словно бы его что-то сильно беспокоило.
– Рад тебя видеть, – наконец отозвался Кольт, подняв
– Да ну, – фыркнул Вебер. – Они меня переживут. Снаружи. Выйди к ним потом, тебе они обрадуются.
– Я для них тут сластей подсобрал, так что выйду… – Кольт снял очки и устало потер глаза, затем дотянулся до кружки, стоящей возле стопки каких-то тетрадей, отхлебнул глоточек, поморщился и снова поставил кружку туда, где она стояла. – Ну, с чем пожаловал?
– Имел дело когда-нибудь с датчиками из Адвеги? – сходу спросил Вебер, и я заметила, что вздрогнула.
Кольт удивленно приподнял брови, опустил уголки губ.
– Рейлями, что ли? Знаю такие. Имел. А на кой они тебе?
– Не мне, – отозвался Вебер. – Машке. Его снять надо у неё с руки.
Кольт перевёл на меня задумчивый взгляд. Некоторое время наблюдал за мной, всё хмурился и кривил обветренные губы. Словом, выглядел так, словно бы что-то обдумывал.
– Так, – словно проснувшись, сказал он. – Давай-ка руку.
Я сняла куртку, закатала кофту и протянула руку с датчиком Кольту.
Тот, держа меня за пальцы, хмуро вглядывался в датчик, осматривая его с разных сторон.
– Всё понятно, – вдруг ответил мужичок, выпуская мою руку. – Знаю я, ребятки, как его снять, хотя тут и повозиться придется, чего уж. Ты, Вебер, дружище, прости, я бы прямо хоть сейчас взялся за дело, да вот проблема у меня.
– Которая?
Вебер нахмурился, морщинка между бровей стала глубже. Кольт помолчал, выжидая. Глаза его блестели, казались двумя маленькими глубокими омутами. Лицо – будто бы стена, ничего не понятно. Но руки дрожали…
– Сенька на Комсомольской.
Вебер нахмурился ещё больше. Удивление мелькнуло на его лице, но он быстро взял себя в руки. Сейчас он не в настроении показывать эмоции. Точно говорю, не в духе. Хотя в разговорах со мной это никак и не проявляется.
– В ошейнике, что ли?
– В ошейнике.
Кольт тяжело вздохнул. Вебер, не скрывая непонимания, коротко пожал плечами, полез в карман и достал сигарету.
– Как угораздило-то?
Кольт помолчал, подумал о чём-то, крякнул и отмахнулся.
– Пошли с дружбанами сталкерить, балбесы. Досталкерились… Я бы сам пошёл, Саш, ну ты-то знаешь, что мы с ними на ножах, чуть что – война. Сейчас метропольцам туда кидаться – значит, голову в ошейник разом совать. Особенно мне. – Вебер вздохнул, но ничего не ответил. Кольт чуть склонил голову, вглядываясь в его лицо – так внимательно, осторожно, словно бы боялся чего-то. – Саш, ты же вольный наёмник. И знаешь Войтко. Вы с ним в хороших отношениях…
– Были в последний раз. – Вебер прикусил фильтр мятой сигареты, побродил взглядом по комнате. – Ты же в курсе… Я к нему каждый раз иду, как на бомбу. Не знаю, что учудит…