Постчеловек
Шрифт:
Костя схватил выпавший из рук жнеца пистолет, убрал его под рубаху и все же побежал — иметь дело с местными органами правопорядка не входило в первоначальные планы.
— Эй! Там! — на бегу, вполголоса, обратился он к невидимым ученым, что должны были следить за его похождениями в этом мире. — Почему не вытащили?! Меня же могли убить! Или вы не смотрите за тем, что тут со мной происходит?!
Но ответа не последовало.
Тело, в которое переместили Костю, оказалось сильным и тренированным. Преодолеть размашистым бегом пару сотен метров до светофора не составило
Повернув у светофора налево, Яковлев сбавил скорость и перешел на быстрый шаг. Время от времени оглядываясь, чтобы не пропустить возможное приближение очередных жнецов или милиции, он вышел сначала на Советский проспект, а затем, почти сразу свернув во дворы, и к нужному дому под номером семь. Здесь, возле одного из подъездов, столпилась недовольно гудящая орава, состоящая преимущественно из мужчин от двадцати до пятидесяти лет.
«Как-то непредусмотрительно это все», — подумал Костя, обратив внимание на заинтересованные лица зевак, что выглядывали из окон соседних домов. Как бы милицию не вызвали!
Здраво рассудив, что это, в конце-то концов, не его заботы, он решил слиться с толпой и, протиснувшись сквозь плотно сомкнутый первый ряд, на всякий случай уточнил у какого-то бородатого мужика:
— Северогорск?
Тот смерил неожиданного собеседника быстрым взглядом и кивнул:
— Так и есть.
Благодарно кивнув в ответ, Костя встал рядом и, как сумел, осмотрелся. Толпа немного разомкнула свои тиски и небольшими группками стала распределяться вокруг. Кто-то прогуливался под стенами домов, кто-то перекидывался фразами, а кто-то просто перетаптывался на месте… Навскидку в маленький дворик седьмого дома по Советскому проспекту набилось человек двести пятьдесят.
Оглядевшись, Яковлев повернулся к бородачу:
— А что вообще происходит, не знаете?
Тот лишь пожал плечами:
— Да ничего не происходит. Вот стоим, ждем. Недавно выходил суровый дядька в кепке, сказал, что почти все в сборе и скоро…
— Внимание, господа! — вдруг донесся от подъезда грубый мужской голос, удивительно похожий на бас майора Харитонова. — Разбиваемся по двое и поднимаемся на крышу! Живее-живее-живее! — нетерпеливо скомандовал фантомный Харитонов и, подгоняя, захлопал в ладоши.
Костя приподнялся на цыпочки, силясь рассмотреть говорившего, но увидел лишь скрывающийся за дверью подъезда камуфляжный берет.
«Опять на крышу, — промелькнуло в голове парня. — Ну хоть в этот раз в меня не стреляют!»
И, вспомнив про пистолет за поясом, похлопал по нему ладонью, проверяя, на месте ли оружие.
А народ потянулся следом за камуфляжником.
…Яковлев поднялся на крышу в числе последних и застал только конец краткого инструктажа, что проводил все тот же обладатель грубого голоса:
— … И поэтому мы будем бить врага в самое сердце, подрывая его деятельность своими диверсиями! Вот поэтому вас и вселили в тела
Одет псевдо-Харитонов был в военную форму и издалека действительно напоминал северогорского майора. Гордо приподняв подбородок и заложив руки за спину, он стоял на наспех сооруженной из подручных материалов трибуне для выступлений — неестественно прямо, грудью вперед, будто к столбу привязанный. Рядом с ним, по бокам, расположились военной выправки люди в штатском, но с оружием в руках. Человек двадцать.
— Да, с нашей стороны это был непростой и долгий путь, ведь для подобного точечного вселения нужно знать различные исходные данные! Знать личности этих людей! И мы чуть ли не два года по крупинкам собирали информацию обо всех этих жнецах, анализировали данные… и вот теперь вы — две сотни человек — здесь! Готовые провести не только самую первую, но и самую масштабную диверсию против наших врагов! — Оратор погрозил невидимому супостату крепко сжатым кулаком. — Сегодняшняя акция послужит им всем предупреждением! Предупреждением, показывающим серьезность наших намерений! Предупреждением, что именно мы будем делать, если жнецы продолжат и дальше отлавливать сознания наших граждан!
Недохаритонов посмотрел куда-то за спину толпящихся перед ним людей и скомандовал:
— Шеренгой — стано-о-о-вись!
Солдаты в штатском рассредоточились по толпе, прикладами подталкивая людей к краю крыши — «помогая» им выполнить приказ начальства.
— Иди! Не стой! Вперед! Становись! В ряд! Сюда! Живее! — разносилось над крышей.
Общими усилиями перемещенцы выстроились в две шеренги, а Костя прислушался — внизу завывали милицейские сирены. Неужели по их души?
Слово вновь взял лже-Харитонов.
— Граждане смертники! — с мрачной улыбкой обронил он. — Через несколько секунд вы будете расстреляны! Можете помолиться своим богам, предкам или партии!
Ответом ему стала напряженная тишина. Военный поправил берет и хохотнул:
— Видели бы вы свои лица! А если без шуток, то мои ребята действительно вас сейчас расстреляют! Но! — Он сделал многозначительную паузу, тоже, как показалось, прислушиваясь к приближающемуся вою сирен. — Бояться нечего, нашпигованы пулями будете не вы, а тела жнецов, собранных благодаря вам в этом прекрасном в своей убогости месте! Ваши же сознания начнут принудительное возвращение в Северогорск ровно через три… — Беретчик посмотрел на наручные часы. — Две… Одну…
Солдаты в штатском, выстроившись напротив «жнецов», вскинули оружие. Лязгнули затворы. Костя через рубаху погладил рукоять пистолета, раздумывая, верить ли словам военного или все это — одна большая ловушка? А поэтому не лучше ли выхватить ствол, открыть беспорядочный огонь и, пока вокруг будет паника, попытаться добежать до ближайшего выхода с крыши?
Но осуществить задуманное он не успел.
— Айда! — провозгласил военный и дал отмашку.
Раздался залп двух десятков автоматов. И одновременно с ним Яковлев, успев заметить, как пули навылет прошили стоявшего рядом бородача, вновь провалился в темноту…