Поспорить с судьбой
Шрифт:
— Ну, конечно, — проворчал шеф. — Теперь получается, все мы жертвы обстоятельств. Ничего бы не случилось с парнем с синдромом берсерка даже среди твоих орлов.
— Пропал бы, как пить дать, — вздохнул Амарго. — У него этот синдром уже не активен. Тот случай в Кастель Милагро был первым в его жизни. Это в двадцать один год! Я подозреваю, что второй был две луны назад, но об этом нет точной информации. То есть через пять с половиной лет. Куда он годится, такой синдром? Не делайте из меня виноватого, тут действительно дело в обстоятельствах. Тех самых, которые появляются неизвестно откуда и активно портят жизнь всему этому
— Тебе и не надо этим заниматься, — успокоил его шеф. — Для этого есть другие агенты, и довольно активные. А то у меня возникает подозрение, что в нашем заповеднике что-то постороннее завелось. Причем, ты знаешь, что сообщили наши ребята при дворе императора Лао? Что международная помощь, которая так вовремя и кстати прибыла в Хину, была послана по инициативе все того же нашего приятеля Шеллара. Мне интересно, он тоже догадывается, что с Небесными Всадниками что-то нечисто, или просто мстит?
— А вот познакомьтесь с ним и спросите, — посоветовал Амарго. — Все равно рано или поздно он и до вас доберется. Диего он вычислил, меня вычислил, вычислит и вас. Уж слишком он любопытный и догадливый. Как еще жив до сих пор.
— Если ты намекаешь на то, что его надо убрать, то это невозможно. На нем слишком много держится. Шеллар — это тот человек, который сможет при необходимости справиться с нестандартной ситуацией. А согласись, когда по нашему милому патриархальному заповеднику поползут танки… а по твоим непроверенным данным, еще и авиация… и вооруженные винтовками стрелки… ситуация может сложиться самая нестандартная. А сумеем ли мы вмешаться, это еще бабушка надвое сказала. Наше руководство месяца два будет разбираться, настолько ли это нестандартно, чтобы вмешиваться, а за это время можно такого наворотить… Вот я и надеюсь, что хотя бы Шеллар сможет тогда что-то сделать. Честно говоря, этот любознательный король мне нравится. Потом, когда более-менее разберемся с Мистралией, надо будет его действительно завербовать. Это выйдет проще, полезнее и дешевле, чем ликвидировать. Да и этичнее как-то, хотя в нашем деле не до этики. У тебя все?
— Еще одно, — вздохнул Амарго. — Вышла накладка. Диего встретился с Жаком и узнал его. Он и раньше-то не особенно мне верил, когда я его убеждал, что ни Жака, ни хлеборезки на самом деле не было. А сейчас твердо уверен, что я его обманул, и что с его рукой связана какая-то тайна. И кончится все тем, что он рано или поздно поймает Жака и выдавит из него всю правду. Что будем делать: расскажем Диего правду или устраним Жака? Как, по-вашему, будет дешевле и этичнее? Или вы по-прежнему считаете, что психика Диего не выдержит правды? По-моему, это полная ерунда.
— Если он так настойчиво будет допытываться, скажи ему… часть правды. Признайся, в конце концов, что ему действительно заменили руку, но не говори где. Сошлись на то, что ты связан клятвой или на что-то в этом роде. Что-либо делать с Жаком уже бесполезно, да и… не повернется у меня язык приказать убить человека, который спас жизнь моему сыну.
Пробуждение порадовало короля разнообразием ощущений. Во-первых, окно было открыто и в комнату врывался прохладный весенний ветер. Во-вторых, за окном вовсю пели птицы и светило солнце. Король с удивлением понял, что
— Доброе утро! — радостно возгласил он и забрался на подоконник с ногами. Его прямо распирало от желания поделиться радостью.
— Поздравляю, — улыбнулся его величество.
— С чем? Или ты уже знаешь? Кто тебе успел сказать?
— Никто. Но, глядя на тебя, трудно не догадаться, что ты провел ночь на сеновале в объятиях юной рыженькой ведьмочки, — засмеялся Шеллар. — Я рад видеть, что ты счастлив.
Мафей улыбнулся еще шире и мечтательно повел глазами.
— Шеллар, я правда счастлив! Это было так здорово! Сначала мы говорили о магии… Ей было в самом деле интересно! Ей нравилось! А еще она сказала, что у меня самые красивые на свете глаза…
— И уши, — добавил король.
— Нет, про уши она не говорила. А потом мы с ней обнимались… и целовались…
— И все остальное тоже, — опять добавил король.
Мафей счастливо заулыбался и кивнул.
— Да, и все остальное тоже. Шеллар, это так здорово! Это так замечательно! Она такая… такая…
— Самая лучшая, — подсказал кузен. — Самая прекрасная. И понимает тебя как никто другой.
Принц огорченно похлопал глазами:
— Шеллар, откуда ты все это знаешь?
— Я вдвое старше тебя, — вздохнул король. — Так что можешь не удивляться. Значит, тебе понравилось?
— Не то слово! Это просто божественно! Мне было так… так хорошо… что я научился летать!
— Летать? — переспросил Шеллар, слегка удивленный таким странным завершением любовного приключения маленького кузена.
— Ну, левитировать, — пояснил Мафей. — У меня само получилось. Мне говорили, что у всех магов левитация получается однажды сама собой… в какой-нибудь особенной ситуации. Вот у меня и получилось, когда я… — принц запнулся, подбирая слово.
— Я понял, — улыбнулся король. — Покажешь? Или теперь тебе, чтобы взлететь, надо опять с кем-то переспать?
— Ну что ты! — укоризненно сказал Мафей. — Если я что-нибудь умею, то это насовсем. Вот, смотри.
Он встал ногами на подоконник, выпрямился и развел руки в стороны. Потом слегка подпрыгнул и стал медленно приподниматься над подоконником. Взлетев примерно на локоть, он перенесся через комнату и плавно приземлился на край кровати.
— Ну как? Здорово?
— Восхитительно! — искренне ответил король. — Надеюсь, теперь ты перестанешь подглядывать за людьми? Ты уже понял, как это делается?
Мафей усмехнулся как-то совсем по-взрослому:
— А то! Уж если я понял, как летать…
Шеллар полюбовался на счастливого кузена, изо всех сил стараясь промолчать, но все же не удержался.
— А как научился летать твой приятель? — как бы между прочим поинтересовался он.
Улыбка исчезла с мордашки принца, и в глазах мелькнул испуг.
— Какой приятель? — неуверенно переспросил он.
— Тот, который прилетает к тебе в гости, учит создавать цветные шарики, таскает телепортом по континенту, насмерть пугает Луи и спит с Эльвирой, — пояснил король и, заметив ужас и отчаяние маленького кузена, поспешил его успокоить: — Я не собираюсь причинить ему вред, просто не понимаю, почему он так упорно прячется?