Поспорить с судьбой

Панкеева Оксана

— Агнесса, ты не маленькая. Прекрасно знаешь, что не сойдут. А я не позволю принцу лгать под присягой, если дело дойдет до судебного разбирательства. Так что, как юрист, ничем не могу тебя обнадежить. Твой внезапно протрезвевший супруг не обезумел, разве что самую малость — от страху. Можно сомневаться насчет левитации и достоверности описания, но тот факт, что его кто-то хватал за глотку, не подвергнется сомнению. А если найдутся очевидцы, наблюдавшие эту сцену снизу или видевшие летящего мага, то вся твоя затея… — Он развел руками. — Не советую и начинать. Лучшее, что ты можешь из этого извлечь, — это использовать нелепую историю с летающим принцем как повод для слухов, чтобы подготавливать

потихоньку общественное мнение. Тогда будет проще в следующий раз, если случится что-то подобное. А также можешь отныне пугать своего мужа, что, если он будет плохо себя вести, пойдешь к некроманту и напустишь на него мистралийских принцев. Только не очень часто и не очень гласно, если ты понимаешь…

— Понимаю, — вздохнула Агнесса. — Так ты полагаешь, это было на самом деле?

— Не знаю, что было, а что досочинил с перепугу твой супруг, но одно могу сказать наверняка: от белой горячки синяков не бывает. Значит, мы имеем дело либо с жестокой шуткой, либо с призраком. Нежить тоже иногда оставляет синяки. Можно даже проконсультироваться, у меня есть знакомый некромант в отставке, он знает о призраках все, что только можно. Но все же я полагаю, что принц Орландо жив. И даже если бы он умер, с чего бы это его призрак обитал у меня во дворце? Так что наиболее вероятный вариант — мистификация. И любое разбирательство по делу о невменяемости его величества Луи IX окончится именно таким решением. Извини, Агнесса. Ничем не могу помочь.

— Карлсон? Ты что, просидел здесь весь день? — изумилась Эльвира, обнаружив, что ее загадочный кавалер, который должен был утром отбыть домой, опять находится в ее комнате и с интересом изучает какой-то толстенный том. — Или тебе в очередной раз от начальства попало?

— Да нет, — засмеялся он, откладывая свой талмуд в сторонку. — Я уже был дома, показался всем на глаза и сказал, что Кантора послал по делам, чтобы его не искали. Мой дорогой друг в неподъемном состоянии, если бы я притащил его утром, у всех бы немедленно возник вопрос, где он был и почему набрался. Так что я оставил его здесь, а сейчас вернулся за ним. Потом подумал, раз уж я все равно здесь, почему бы не зайти к тебе. А теперь вот думаю, раз уж я зашел, ничего страшного, если мы с Кантором вернемся завтра утром…

— Все ясно, — улыбнулась Эльвира. — Кроме одного. Он что, твой подчиненный, если ты его якобы посылаешь куда-то?

— Ну… — смутился Карлсон. — В общем, да.

— А каким образом в подчинении у простого пропагандиста оказывается воин?

— Он мой телохранитель, — неохотно признался пойманный на слове гость. — Мне его недавно выделили. Вернее, я сам попросил… Ну, в общем… да зачем оно тебе надо?

Эльвира присела к столу и с интересом посмотрела на собеседника.

— Так значит, ты не просто какой-то там рядовой сочинитель речей для ваших ораторов, а достаточно выдающийся деятель, чтобы иметь личных телохранителей?

— Нет-нет, — с излишней поспешностью ответил Карлсон. — Это не потому, что я какая-то большая шишка, а просто потому, что я маг, хоть и плохонький. У нас маги на вес золота, поэтому их всячески берегут… Эльвира, прошу тебя, не расспрашивай…

— Что ж… Не буду. А как это твой друг и телохранитель умудрился так набраться? Вроде на балу гостей не особенно поили, да он и без того веселился вовсю. Он всегда такой?

— Что ты! — засмеялся мистралиец, с явным облегчением уходя от скользкой темы. — Обычно Кантор серьезный, как три похоронных конторы, и почти не улыбается. А вчера я над ним немного поработал. Ну нельзя же идти на бал с такой кислой рожей! Вот я ему и добавил немного веселья… и, как всегда, перестарался.

Мой подчиненный разошелся так, что бросил вожжи и ударился в загул. После бала он протащил свою девушку по нескольким кабакам и даже почтил своим присутствием какую-то курильню… Хорошо, хоть в бордель податься не додумался! Так что домой они вернулись только часам к четырем, и, когда я зашел за ним в семь, мне из-за двери сонный женский голос сообщил, что разбудить Диего не представляется возможным, разве что я сам попробую. Я не стал светиться и сказал, что приду позже. А у тебя что новенького?

— А я вот в начальство выбилась, — вздохнула Эльвира, доставая сигарету из шкатулки.

Карлсон добыл огонек, щелкнув пальцами, и поинтересовался:

— Это как?

— Только что меня вызвал король и назначил старшей над прочими дамами. Сказал, что тут у нас совершенный гадючник и полный бардак, а в случае чего и спросить не с кого, так что нам непременно нужен кто-то старший. И назначил меня, поскольку Акрилла и Вероника еще молодые, Анна и Селия дуры, а на Камиллу он сегодня обижен. И как тебе? А Жак еще уверял, что он никаких планов на мой счет не имеет…

— Знаешь, я, конечно, не смог его вчера прослушать, но мне кажется, что он действительно не имеет никаких планов на твой счет.

— Вчера? — удивилась Эльвира. — А ты что, был на балу? Тебя же увидеть могли!

— Не удержался, — признался Карлсон. — Уж очень хотелось на него посмотреть, на вашего короля. Ох, и оглобля вымахала! А заметить меня никто не заметил, там такая толпа была, что в ней затеряться — раз плюнуть. Так вот, насчет тебя. Я, конечно, не могу сказать наверняка, не прослушав, но, по-моему, мы не совсем верно истолковали пророчество. Вас ведь двое, будущих королев. И его величество, на мой взгляд, положил глаз не на тебя, а на твою одноглазую подругу.

— Кира? Ты серьезно?

— А что тебя смущает? С Шеллара станется завести себе одноглазую королеву просто назло своим придворным красавицам… и всем остальным.

— Ну, пусть попробует, — фыркнула Эльвира. — Только я сомневаюсь, что ему удастся уговорить Киру на такую авантюру, как брак.

— Зато представляешь, какой порядок она наведет в вашем… как ты сказала, гадючнике? — хихикнул Карлсон. — Кстати, а из-за чего Шеллар вас так обозвал? Опять ваши дамы что-то веселенькое выкинули?

— Хоть плачь, хоть смейся! Уж от кого, но от Камиллы я такого не ожидала. Или ей посоветовал кто, или она намного хитрее, чем прикидывается, или у нее вдруг чувство юмора прорезалось… Вчера на балу Анна стала ее поддевать, что король ее позабыл и позабросил, а как женится, так и вовсе знать не захочет. А Камилла обиделась и заявила, что никуда он не денется, позовет. В результате они побились об заклад, что король позовет Камиллу сегодня утром. Поскольку он ее звать не собирался, и она это прекрасно знала, Камилла сделала вот что. Есть у нас тут одна бестолковая девчушка по имени Акрилла, жуткая трусиха, молодая, неопытная, девица нецелованная, и короля до смерти боится. Камилла наплела ей, что король выбрал ее в невесты и велел явиться для предварительного перетраха. Та перепугалась, начала рыдать и пускать сопли…

— Что, поверила? — изумился Карлсон.

— Она же все время именно этого и боялась, как было не поверить! Камилла теоретически просветила бедную девочку в вопросах некоторых особо изощренных способов… ну, ты ведь сам понимаешь… и велела идти к королю и отработать все на практике. Что ты хихикаешь, представь себе, какое потрясение для порядочной девушки! Она начала упираться и отказываться, Камилла ее настращала, рассказав, как страшен король в гневе…

— А он страшен? — живо заинтересовался слушатель.