Посол вон!

Платов Сергей

— Надеюсь, скандал будет?

— Обижаешь, — хмыкнул черт, — по моим расчетам, в это самое время он ябедничает князю на произвол, учиненный младшим богатырем Любавой.

Соловейка что-то еле слышно пробурчала, но от комментариев воздержалась.

— Кстати, этот ваш Альфонсо такой шалун, доложу я вам! — ехидно заметил черт.

Он хотел добавить еще что-то, но задремавший было Мотя предупредил о приближении гостей тонкой струйкой пара из ноздрей правой головы. Судя по тому, что после этого он лениво перевернулся на другой бок

и расслабился, гости были ему знакомы и никакой опасности не представляли. Через минуту во двор «Чумных палат» вступила былинная троица. Уже в который раз на их лицах явно просматривалось легкое смущение.

— Мир дому сему! — пробасил Илья Муромец.

Остальные его спутники вежливо согласились с приветствием кивком головы.

— И вам того же, — отозвался Солнцевский.

— И вас туда же, — не удержался Изя. — Давайте я угадаю, что послужило причиной вашего визита?

Три богатыря переглянулись и молча кивнули, мол, угадывай.

— Значится так, — начал повеселевший Изя, — опять какая-то иноземная сволочь воду мутит и на наших богатырей бочку катит.

— Не, бочки у Альфонсо не было, — отозвался Добрыня, — а в остальном все верно.

— Прибежал в терем к Берендею, орет, руками машет, что-то про коварство женщин несет, — подхватил румяный Попович. — А во всех смертных грехах обвиняет Любаву и требует ее наказать за распутство, покражу одежды и вовлечение крупного рогатого скота в свои темные делишки.

Услышав это, Соловейка презрительно хмыкнула и гордо вздернула курносый носик.

— Ну а князь требует нас во дворец на разбор полетов, — высказал свою версию Илюха.

— А вот и нет! — радостно отозвался Муромец. — Там случайно оказалась Агриппина Иоанновна и, выслушав жалобу, пришла в неописуемую ярость. Княгиня чуть лично не придушила этого ляха за поклеп на самую скромную девушку Киева. Оказывается, она все это время лично была у вас в «Чумных» и ваша Любава ни на секунду не выпадала из ее поля зрения.

— В общем, Берендей был очень зол и чуть ли не взашей выгнал посла прочь со двора, — закончил коллективный рассказ Попович.

— Будут знать, как клепать на честных людей! — тут же резюмировал Изя. — Теперь, когда все четыре посольства по уши себя дискредитировали, судебное разбирательство по прошлым обвинениям, считай, уже нами выиграно. А раз так, то залог в скорости будет возвращен своему законному хозяину.

— Хозяевам, — автоматически поправили ушлого черта Илюха с Любавой.

— Ну хозяевам, какая разница? — отмахнулся черт.

— Огромная.

— Как бы то ни было, но это дело требует соответствующей обмывки. Пропустим по маленькой? — нетерпеливо потирая руки, поинтересовался у присутствующих Изя. — Пожалуй, ради такого случая я могу выставить парочку выставочных, можно сказать, эксклюзивных образцов.

Как ни странно, три богатыря, обычно с радостью откликавшиеся на такие заманчивые предложения, на этот раз явно стушевались, не спеша соглашаться.

Наконец первым заговорил Муромец.

— Выпить, конечно, можно, но...

— Какие могут быть «но»? — поразился Изя.

— Говорят, в одеже у энтого Чмоника картинки были... — помог другу Добрыня, но тоже стушевался.

— Интересные такие картинки, — уточнил Алеша Попович. — Иноземные.

Илюха, тот, что Солнцевский, вместе с Соловейкой с интересом уставились на своего коллегу. Тот, в свою очередь, от такого внимания почувствовал себя неуютно и набросился на трех былинных богатырей.

— Так при чем здесь мы-то? Ясно же, что у этого Чмоника ум за разум зашел, а шарики к роликам прилипли. Вот он на нашу Любаву и тянет. А у нее, между прочим, железобетонное алиби!

— Так это ясное дело, что вы к энтому делу никакого отношения не имеете, — поспешил успокоить Изю Добрыня, — но уж больно интересно на картинки эти взглянуть.

— Хоть одним глазком! — добавил свое веское слово Алеша Попович.

— Где еще такое увидишь? — молвил Муромец. — Любопытно, страсть как.

Изе, под взорами всех присутствующих, стало совсем неуютно.

— Да вы что, это же вещественные доказательства! — начал бушевать черт. — Надо быть очень крупным идиотом, чтобы притащить картинки с собой!

После этих слов говорливый Изя окончательно стушевался.

— А вот с этого момента поподробнее, — заметил старший богатырь и вопросительно уставился на друга.

Черт прикидывал так и сяк, но ничего путного под таким прессингом выдать не смог. Наконец он тяжко вздохнул и резко махнул рукой:

— Эх, где наша не пропадала? Любавушка, принеси ребятам пива из дома.

Соловейка даже оцепенела поначалу от такой вопиющей дискриминации по половому признаку. Но, к чести младшего богатыря, это оцепенение длилось недолго.

— Это неслыханно!

— Да, — тут же охотно согласился Изя.

— Ты просто хам!

— Вне всякого сомнения.

— Я вам не прислуга!

— И это факт.

— Я тоже хочу посмотреть!

— Женщинам и детям нельзя, — парировал черт.

— Я уже взрослая, к тому же я не женщина, а богатырь! — не сдавалась Соловейка.

— Любавушка, я тебе потом расскажу, — неумело попытался смягчить ситуацию Солнцевский, но тут Изя выразительно покрутил пальцем у виска, и старший богатырь торопливо поправился: — Во всяком случае, постараюсь.

Возмущенная до глубины души Соловейка презрительно фыркнула и, гордо вскинув нос кверху, словно боевой вымпел, проследовала в дом. Там она с такой силой хлопнула дверью, что с соседнего забора слетела стая ворон, а мирно спящий Мотя недовольно заворчал во сне.

— Тебе не кажется, что ты переборщил? — поинтересовался Солнцевский у рогатого компаньона.

— А, ерунда, она отходчивая, — отмахнулся Изя, — в крайнем случае купишь ей букет цветов.

— Хамишь ты, а цветы покупать мне? — возмутился Илюха.