Посол вон!
Шрифт:
Друзья уже не сдерживали эмоций и просто покатывались от смеха, а Любава продолжала свое повествование в том же темпе:
— А Илюха, скромненько так, прикрылся мочалочкой и как заорет на меня: «Вы что, с Изей обалдели совсем, что ли?!»
Тут Изя неожиданно подскочил со своего места и решительно остановил рассказчицу.
— Ша, гости дорогие, не так быстро. Конечно, образ нашего общего друга в ванной, несомненно, заслуживает особого внимания, но хотелось бы вернуться чуть назад и услышать главное.
— Чего еще? — удивилась Соловейка, которую прервали на самом
— Ты не рассказала, как прекрасна моя Газелюшка.
Соловейка насупилась, завела руки за спину, вскинула носик и гордо заметила:
— Не рассказала, потому что не видела ее.
— Как не видела?! — с болью в голосе простонал Изя, сползая по стеночке. — Ты же знаешь, что она для меня значит. А еще друг называется!
— Подруга, — автоматически поправила Соловейка. — Ну не видела, что тут такого? Просто она... — Любава на мгновение запнулась, но тут же нашла нужные слова: — Просто она на животе спала и лицом к стенке.
— И что, совсем было не разглядеть ее красоты?! — не сдавался влюбленный черт.
— Совсем, — совершенно искренне отрезала Любава.
— А может, можно было...
— Нельзя.
Услышав такой категорический ответ, Изя совсем сник и обиженно принялся изучать трещину в полу.
— Изя, братан, а чего ты расстроился-то? — подключился Солнцевский. — Так это даже хорошо, что Любава ее не видела.
Черт отвлекся от увлекательной трещины и с удивлением уставился на друга.
— Скажи на милость, ну что может путевого сказать одна красивая женщина о красоте другой? Так не лучше лично взглянуть на лицо избранницы, а не теребить Любаву. Она, между прочим, была в тереме у Каюбека с совсем другой миссией.
Одной фразой старший богатырь полностью разрядил ситуацию. Любава, названная красивой, тут же игриво зарумянилась и была явно не настроена на дальнейшую пикировку. Изя также успокоился, и к нему вернулось мечтательно-влюбленное выражение лица. Наконец черт окончательно пришел в себя и поинтересовался у Соловейки:
— Ладно, продолжим разбор полетов. Так на чем мы там остановились?
— На Илюхе в джакузи, — не моргнув глазом отозвалась Любава, на всякий случай покрывшись еще одним слоем румянца.
— А вот с этого момента поподробнее, — язвительно заметил Изя. — Надеюсь, этот тип вел себя прилично?
Соловейка набрала в легкие побольше воздуха, чтобы продолжить свой рассказ, Изя в предвкушении очередной порции веселья хлопнулся на лавку, а Солнцевский лишь улыбался сквозь зубы, давая себе в десятый раз обещание сделать в комнате с джакузи засов...
Наконец рассказ младшего, но весьма шустрого богатыря подошел к концу. Соловейка получила от друзей свою порцию заслуженной похвалы и не менее заслуженных замечаний. Однако в общем и целом первое сольное выступление Любавы было признано успешным.
— Ну что ж, будем считать, что очередной этап нашей реабилитации закончен, — подвел итог Солнцевский. — Остался последний эпизод. Изя, ты как, готов?
— Таки Изя всегда готов! — как пионер отрапортовал
Одно мгновение, и перед ними красовался уже не привычный взору «мальчиш-плохиш», а точная копия Любавы.
— Уф... — выдохнула Соловейка, — до сих пор не привыкла к твоим превращениям.
Изя, подбодренный похвалой, подошел к зеркалу. Сквозь наведенный морок в нем просматривался лохматый оригинал, но оценить совершенную метаморфозу было вполне реально. Старый ловелас осмотрел свое отражение и недовольно скривился.
— Никуда не годится, — наконец резюмировал он.
— Чего?! — голосом, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовалась Любава. — Это моя внешность не годится?
— Не годится для предстоящей операции, — конкретизировал черт. — В свете возложенной задачи надо немного подкорректировать оригинал.
Несмотря на активные возражения Соловейки, Изя сосредоточился и принялся творить. Для начала объем и без этого пышной груди увеличился на пару-тройку размеров. Филейная часть также весьма значительно округлилась и возмужала. Совершенно логично было, что несколько мешковатый сарафан, скрывающий от окружающего мира все прелести женской фигуры, наоборот, сбросил в объеме пару размеров и на этот раз выразительно подчеркнул все те же прелести.
— Да ты, да я тебя... — начала было Любава, но Изя решительно пресек попытки вмешаться в творческий процесс.
— Не мешай! Вот закончу, тогда и выскажешь свои восторги, — огрызнулся черт, не отвлекаясь от зеркала.
Соловейка хотела бурно возмутиться, но Солнцевский вовремя ее перехватил и до окончания процесса больше не отпускал. Очень уж старшему богатырю было интересно, на какие еще творческие эксперименты пойдет его рогатый друг. А черт, между тем, продолжал изменять внешность Любавы в соответствии с чисто мужской и максимально упрощенной точкой зрения.
Одно мгновение, и разрез был нещадно удлинен рукою мастера.
— Несмотря на общепринятое заблуждение, такой разрез, несомненно, выигрышнее и сексуальнее любого мини, — пояснил свои действия черт. — Все мужчины в душе страстные фантазеры, и даже при мимолетном взгляде на такую красоту автоматически подключается воображение, которое охотно дорисует в голове скрытые взору частности.
— Не знаю, как остальные мужчины, но своей головы ты можешь лишиться, — сурово предупредила Соловейка.
— Обидеть художника может каждый, — отмахнулся Изя и продолжил творить.
Тут черт в несколько штрихов кардинально изменил верхнюю часть картины, и на свет божий появилось шикарное декольте. Ответом на его художество послужил скрип зубов Любавы и невольный вздох Солнцевского.
— А что, по-моему, оно тут в тему, — хмыкнул Изя, подмигнул Солнцевскому и занялся макияжем.
В результате этого щеки порозовели, ресницы увеличились, а глаза оказались искусно подведены. Далее черт распустил волосы у своего морока и в качестве последнего мазка добавил весьма выразительный бантик на том месте, где снизу спина перестает быть спиной. Наконец черт остался доволен увиденным и отошел от зеркала.