Посол мертвых
Шрифт:
По воскресеньям, возвращаясь из церкви, мои родители рассуждали о Хрущеве и Кеннеди. А также - очень часто - об Аде, которая, судя по всему, решила шокировать остальных прихожан своими странными шляпами и юбками с длинными разрезами. Шли шестидесятые годы, но она, похоже, была единственной в нашем кругу, кто уловил дух перемен.
– Надо помнить, что случилось с ее отцом, - говорил мой отец, защищая миссис Крук.
– А что с ним случилось?
– встревал я.
– Это не для детских ушей, - обрывала меня мама.
– Ему следует это знать, - не сдавался отец.
– Не
На следующий год, в августе, по дороге в Кэтскиллские горы мама постоянно твердила, что мы должны быть очень деликатны по отношению к Крукам. Бросив семью, Лев нанес им глубокую травму. Мальчики, как она слышала, совсем отбились от рук. Ада с ними не справляется.
– Тебе есть с кем играть, кроме них?
– спросила мама.
– Они неподходящая для тебя компания, - в последующие месяцы этот рефрен повторялся неоднократно со все нарастающей силой.
Прислонившись лбом к оконному стеклу, я согревал его своим теплом. Люди на обочинах в моем воображении превращались в коров на лугу. Как часто я наблюдал за отцом, вот так же твердо державшим руль. Его густые черные брови сходились домиком. Если он уйдет от нас или умрет, кто будет водить машину? Провожать меня к врачу? Таскать по лестнице мешки с мукой? Разве мама справится одна? Почему-то я в этом сомневался. Мне было жалко Алекса, я боялся за себя и поэтому решил стать его другом. В десять лет Алекс был все таким же щуплым, со слабыми руками и ногами, и не нужно было смотреть через волшебный кристалл, чтобы понять, что его в отличие от его атлетического брата ждут большие неприятности, потому что он был отчаянный, его распирало желание действовать. А на вид он - со своей каштановой челкой и пламенным взором - казался очень милым. Когда он сосредоточивался на чем-то, лицо его морщилось, пухлые губы целовали воздух, а глаза щурились над крючковатым, однако благородной формы носом. Он был быстрым, но неуклюжим, словно все время воевал сам с собой, и невозможно было угадать, какие голоса звучали у него в голове и какие команды они ему отдавали.
Во время остановки в Тернпайке я помчался к купе ближайших сосен, на стволах которых кора шелушилась, как обгоревшая на солнце кожа. Деревья многое повидали на своем веку. За соснами на поляне виднелась коробка наполовину выгоревшего дома. Пустая оконная рама болталась на одной петле. Заглянув внутрь, я увидел пианино с несколькими сохранившимися клавишами, оторванной крышкой и вывороченными внутренностями и еще железный остов кровати, на которой некогда резвились двое. На обратном пути я нашел нечто, что принял за фаланги человеческого пальца, но отец, чья осведомленность в любой сфере - от акций до роз - поражала всех, сказал, что это всего лишь беличий позвоночник.
По мере приближения к Блэк Понду в то лето моя печаль сменялась эйфорией.
В середине дня Адриана Крук любила сидеть у пруда, ее голову венчала огромная соломенная шляпа, из-под которой выбивалась буйная масса пышных, немилосердно вытравленных блондинистых волос. Должно быть, она была в расцвете своей
красоты - это случается с разведенными: своего рода вторая молодость. Солнце сполна выплатило ее коже свою золотистую дань. Какие бы невзгоды ни
Семен, работавший на фабрике вместе со Львом, заметив мой взгляд, сказал:
– Видел бы ты ее двадцать лет назад. Она была первой красавицей в лагере. Все так и слетались к ней, как мухи на мед. Какие глаза, сколько обаяния!
Ада обернулась.
– Семен, ты не собираешься сегодня в город?
– Напиши список. Привезу все, что пожелаешь, - ответил тот.
– Спасибо. Как приятно сидеть на солнце...
– Она поправила солнцезащитные очки и спустила с плеч бретельки купальника.
Дома, в Рузвельте, Ада работала официанткой.
– Знаешь, - сказал мне Семен голосом, в котором зазвенела, но тут же заглохла струна былой страсти, - она не понимает того, что с ней произошло. Все еще пытается жить прежней жизнью. И надеется, что все образуется само собой, - и добавил, обращаясь не столько ко мне, сколько к себе самому: Чтобы вписаться в Америку, нужно очень этого захотеть.
– И еще, - добавила миссис Гвалт, которая слышала наш разговор, помнить, откуда ты пришел.
– Семен, натри-ка меня лосьоном, - подала голос Ада.
– С удовольствием.
Он подошел к ней, вылил на ладонь немного лосьона "Солнечные ванны" и начал втирать его в загорелые Адины плечи. Спустя несколько минут, придержав его руку своими тонкими пальцами, она сказала:
– Спасибо. Пойду погляжу, не нужно ли чего мальчикам.
– Выпрямилась, натянула бретельки на плечи и направилась к дому, грациозно ступая своими безукоризненными ногами.
Через несколько минут поднялся и Семен.
– Пора собираться. Тебе ничего не нужно в магазине? Хочешь поехать со
мной?
– спросил он.
– Нет, спасибо.
Змеиный край пруда густо зарос водорослями и водяными лилиями, поднимавшимися со дна, - стоило поставить ногу, как ее тут же засасывало в ил. Как-то жарким днем мы плескались на мели под присмотром сонной цапли, взгромоздившейся на вершину дуба, когда вдруг заметили торчавшую, как перископ, над нашими территориальными водами головку змеиного детеныша. Алекс кинулся за ним. Змейка двигалась медленно, словно заманивая его. Взрослые ничего не видели, занятые игрой, я же смотрел на преломлявшееся в воде тело Алекса, плывущее за черным мышечным жгутом своей жертвы, пока они оба не пересекли запретной линии. Змея подняла голову над темно-зеленой водной рябью. Мы стали хором подначивать Алекса: "Ну, что же ты, давай, хватай!"
И он схватил. Молотя по воде одной рукой, другой он поднял свою добычу над головой. На миг все замерли, наблюдая за извивающейся черной змейкой. И вдруг из чащи гибких водорослей и лилий прямо на Алекса метнулись с полдюжины крупных коричневых змей. Та, которую он держал, изогнулась и первая укусила его в запястье. Алекс закричал.
Раньше всех к нему подоспел мой отец. Миссис Крук, оцепенев, стояла на берегу, одной рукой зажав рот, другую сжимая и разжимая - ее кулак напоминал тревожно пульсирующее сердце. В глазах застыл, скорее, гнев, чем страх. Я еще никогда не видел ее в ситуации острой опасности и понял, что ей это не впервой.