Последыш

Терния

Ника отпрянула от крепкого мужского тела и оглянулась — на пороге стояла сестра.

Глава 15

— Ты… что ты делаешь, — прошептала она. Глаза Марии были так широко раскрыты, что заняли поллица, а подбородок мелко трясся.

Ника панически вскочила с колен альфы, как будто сидела на печке, которая вдруг раскалилась, и жарко покраснела.

— Садись, не стой, — отодвинув Марию, в столовую вошла Ларим. — Садись за стол. Доброе утро.

Ника так и стояла, смотря на сестру. Что произошло? Что та увидела такого ужасающего? Не было

ничего отвратительного в происходящем, Нике нравилось сидеть в объятьях Матая и чувствовать, как его губы ласкают ее лицо. Почему же тогда Мария смотрит, как будто вернулась в тот день, когда Олимп изнасиловал Катрию?

— Садись.

Негромкий голос альфы заставил Марию, опустив глаза, подойти к столу и быстро сесть на свободный стул. Глаз она не поднимала.

Матай встал, судя по звукам, Ника не рискнула обернуться, не рискнула оторвать взгляд от сестры, и наклонился сзади:

— Звони мне, волчонок. Приятного дня.

Альфа ушел из столовой и закрыл за собой дверь. Тогда Ника села на свое прежнее место, рядом с Марией.

Ларим налила себе кофе и прервала молчание.

— Ника, твоя сестра меня беспокоит. Я допускаю, что мы не справимся без помощи и предлагаю записать ее на прием к психотерапевту.

По сжавшейся от упрямства сестре Ника поняла, что та затаила протест, который однажды рванет.

— Марыська, что ты? — спросила она. — Что случилось?

— Это ты меня спрашиваешь? — вскипела сестра. — С тобой что случилось? Ты… что ты с ним делала? Тебе как будто нравилось! Как ты могла?

— Мы просто целовались, — прошептала Ника, которую слова сестры почему-то расстроили. Неужели она сделала что-то ужасное, чем-то обидела Марию? Но чем?

— Ника может целовать мужчину, который стал ее парой всякий раз, как захочет, — сообщила Ларим монотонно, видимо, выбрав такой голос для Марии, которой все нужно повторять миллион раз. — В ее жизни появился кто-то, кроме тебя, Мария, и тебе придется с этим смириться.

— Кто-то, кроме меня? — изумленно проговорила та.

— Да. Ее место возле Матая, твое будем искать. Чем быстрей ты с этим смиришься, тем проще всем нам будет.

Мария опустила голову и ничего не ответила.

После завтрака, прошедшего в тяжелом молчании, они поднялись к Нике в комнату. Запах Матая выветрился, так что Ника спокойно впустила обеих. И заметила, что впервые мысленно назвала комнату своей. Впервые окинула стены и мебель таким взглядом, будто это все принадлежит ей. Но, к сожалению, это неправда, все это стоит огромных денег и принадлежит альфе. Как и она сама?

Ника вспомнила утренний поцелуй и реакцию Марии. Что-то не так. Но она разберется, разве не для этого они с сестрой рискнули остаться в стае Росиати?

По сути, день прошел ровно, как вчера. Мария была хмурой и неразговорчивой, но хотя бы не рыдала. Половину дня они провели в комнате, разбирая новые вещи Ники. Большую часть этого времени Мария то и дело поводила носом и всхлипывала, видимо, чувствовала остатки запаха альфы.

Большую часть вещей Ларим распаковала и отправила в стирку, только обувь протерла и сказала, что ей можно пользоваться. И всякие штуки для волос и лица расставила в ванной на столике — их оказалось, как в большом магазине, страшно лишнее движение рукой

сделать, чтобы не посыпались на пол.

— Ты во вчерашней одежде, — сообщила она Нике. — Так не пойдет. Каждый день надевай что-нибудь новое.

— Но она чистая, — воспротивилась Ника, указывая на одежду.

— Не то чтобы очень. В любом случае, каждый день надевай другую, свежую. Каждый день принимай душ. Белье, конечно, тоже меняй ежедневно, можно и чаще.

Ника задумалась. Конечно, когда горячей воды полно, стирать проще, но так часто и в таком количестве…

— Да мне стирать придется с утра и до вечера, если я так часто буду одежду менять!

Ларим остановилась, застыла с какой-то кофточкой в руках. Потом вдохнула.

— Боже, я и забыла, что вы как звереныши лесные. Тебе не нужно будет стирать. Матай наймет тебе помощницу по хозяйству, может двух, в общем, стирать будут они. И не вручную, у нас есть стиральные машины.

— Я знаю! — буркнула Ника. Совсем что ли за дурочку ее держит, даже про стиральные машины рассказала.

— Откуда вы, девочки? — снова спросила Ларим. — Вы не знаете, как правильно есть, как правильно одеваться, как общаться с мужчинами. Почти ничего о личной гигиене и об уходе за своим телом. Где вы выросли?

— В деревне! — вызывающе ответила Ника.

Ларим сжала губы и покачала головой, однако отстала. Они продолжили разбор покупок, которых, по мнению Ники, было слишком много.

Ника настояла, чтобы часть вещей Мария взяла себе, пусть даже альфа рассердиться. Ей столько и за сто лет не сносить, даже если каждый день переодеваться, а сестре иначе придется одеваться с барского плеча Ларим. Они и так всю жизнь в обносках.

Мария приняла подарок равнодушно.

После обеда они вышли погулять, осмотреться и познакомиться со стаей. Позади следовали двое охранников, та самая парочка, с которой Ника столкнулась в первое утро на завтраке.

Самцы шли поодаль, делая вид, что просто прогуливаются, и то и дело поглядывали на Марию, лысый даже разок ей подмигнул. Потом, правда, они углядели ее застывший дрожащий взгляд и угомонились, совсем отстали.

Ларим провела сестер по поселку, в котором жили оборотни стаи. Две широкие улицы, чисто, газоны, клумбы, тут было приятно находиться. Встречные оборотни с интересом смотрели на сестер и принюхивались.

Мария становилась все более хмурой и замкнутой. А вот Ника с интересом оглядывалась, пока они гуляли, и все больше понимала, что это деревня совершенно не напоминает жилище их стаи. Дома аккуратные. Хлевов нет, тут не держали в каждом дворе коров, свиней или коз, без которых умрешь с голоду.

Женщины тут не опускали глаз, когда шли по улице и не старались как можно быстрее убраться с дороги самцов. Дети смеялись, мальчишки играли с девчонками и наоборот. На детей никто не кричал, не заставлял бросать игру и идти работать.

И все оборотни смотрели на них с жутким любопытством. Сестра так разнервничалась от чужого внимания, от соседства себе подобных, что пришлось уйти в парк, где народу было на порядок меньше.

Ника села на лавку и задумалась.

Никто не врал, получается? Их никто не тронул. И если оглянуться и представить себе… просто представить себе, что здесь все по-другому?