Последствия

Картер М.

Стараясь не смотреть на противоположную стену, где после пререканий с Колей, которого пришлось успокаивать Петру Семёновичу, Клавдий отвечал на прерванные ночью вопросы Гертруды, учёный, пытался улучшить отношения с ЛевГеном, чувствуя нависшую над его жизнью державу короля, но прогресс общения с упрямы стариком и на третий день не изменился и остался нейтральным, и на сегодня эти попытки прекратились, чтобы не вводить его к иррациональным взаимодействиям. Вячеслава Владимировича уже неотвратимо тянуло к неразговорчивому, из-за чего ему казавшемуся загадочным, старику. Физик почувствовал ответственность за любое происходящее с ЛевГеном событие, отразившееся на его здоровье – он понимал,

что Клавдий не отступится, а молчание – также законом наказуемое деяние – делало его соучастником преступления и ещё сильнее давила на его трусость.

«Рассказать ли студенту о том, что он оказался прав? Нет, конечно, нет! Он то, в отличие от Клавдия, рассуждает вменяемо. Да и «король» намекнул о нехороших последствиях бездумной болтовни. Абсурд… просить убить, а после отказа просто отпустить. Либо это довольно хорошо и хитро спланированный за несколько минут план мести, либо беспечная глупость. » – высказался своим мыслям Вячеслав Владимирович, вернувшись на кровать.

Оставшиеся до обхода полчаса учёный провёл в компании Лизаветы и наблюдавшего за их общением студента. При близком рассмотрении, а сейчас Вячеслав Владимирович сидел менее чем в метре от девушки, она уже не казалось притягательно-идеальной. В сглаженный краях лица проглядывали оголённые истощенной кожей скулы и блестящий шарообразный лоб с высоко посаженными волосами, лебединой дряхлой шеей, и с единственным на всём низенькое тельце несколько миллиметровым слоем жира на руках. Такая неожиданная подробность сначала оттолкнула Вячеслава Владимировича, в чьём воображении, ведь он имел небольшое отклонение в зрительном аппарате, но очки не носил, и эти трудно замечаемые детали разгладились фантазией, Лизавета представлялась не сорванным бутоном астры в поле скощенной травы.

«Об этом свой комментарий я упущу.»

Но привыкнув к новому образу, забыв предшествующий идеал, учёный заметил некоторую притягательность и этого сложения, а к концу тренировки жестового общения, вернулся к чувствам, имеющимся час назад, и даже более проникнувшись симпатией к девушке.

Отсидевши обход, отзавтракав творожной запеканкой со сладким изюмом и сгущённым молоком, Вячеслав Владимирович самостоятельно отправился на процедуры: вырвавшись раскалённым телом, жадно заглатывая воздух после физических упражнений в коридор, гуашью вырисовав на холсте банку акварели, с похвалой расцененную преподавателем ИЗО и, присутствуя на дне симфоний Моцарта, выслушав их в исполнении Лизаветы, узнав у одногруппников, что девушка играет только для них, остальным же группам приходится довольствоваться тяжёлыми ударами клавиш медсестры-самоучки-пианистки, иногда заглушавших звуки мелодии, хотя девушка приходит и на другие занятия в свободное время.

Отобедав грибным супом, выложив шампиньоны студенту, Вячеслав Владимирович вернулся в «Небуйную». Предвкушая проведение следующих часов в компании книги обещавший вовлечь и, после закрытия, оставить сладкое послевкусие недочитанного интереса, мужчина с надеждой вытащил том из тумбы.

Полулёжа, опёршись спиной о подушку, учёный устроился на кровати, поставив на ноги заветное чтиво. С довольно-заинтригованным выражением лица он благоговейно, с высшим библиофилистическим удовольствием насладился хрустом переплёта, ни разу не открывавшейся книги, развернул форзац. Внимание Вячеслава Владимировича привлек ни столько необычный его цвет, а именно небесно-голубой, сколько то, что на нём находилось- с картона на одеяло спустился небольшой литок бумаги, достав который из складок ткани, учёный прочитал: «Теперь я понимаю, что вы хотели мне сказать. Простите мою глупость, из-за которой вы находитесь в таком положении. Мы должны предотвратить

это. Доверьтесь человеку, который передал вам эту записку. Я достала машину времени. Найдите меня в университете. Бегите, когда сможете. Он вам поможет. Л.»

«Лера! Но как она узнала про разлом? Она же пишет про него? Впрочем, это не важно, узнаю, когда встретимся. Не надо медлить, я должен найти Интерна. Как же я хочу выбраться отсюда! Это место… оно угнетает. » – сорвался Вячеслав Владимирович и, ликуя в душе, но оставшись непоколебимым снаружи, аккуратно спустил руку под одеяло, положив бумажку в карман, не спеша убрал книгу в ящик и, как будто направляясь в туалет, вышел из комнаты.

Потратив на поиск несколько минут и застав ожидавшего полдник Интерна в столовой, Вячеслав Владимирович не удивил его своим появлением.

– Не можешь дождаться дынного коктейля? – с искренним любопытством спросил работник госпиталя.

– Объяснишь? – оглянувшись, проверив появление новых ушей, и удостоверившись в их одиночестве, Вячеслав Владимирович вытащил из кармана согретую влажной от волнения рукой бумагу.

Пробежав глазами по первой строчке, Интерн, оставив улыбку только у краёв губ, тихо (из-за отсутствия людей появлялось эхо) ответил:

– Я обязан этой девушке… очень обязан. Я отвезу тебя к ней, но как только вернусь сюда, если о твоём исчезновении не будет известно, я сообщу примерное твоё местонахождения.

– Справедливо.

– Если тебя поймают, ни слова обо мне.

– Не поймают.

– И всё же. Будь готов, и как только устроится подходящий случай, я приду за тобой.

– Есть конкретный план, или будет зависеть от ситуации. – этот вопрос педантичного мужчину беспокоил больше всего.

– По ситуации, но главное добежать до выхода, через который вчера…– в скороговорке осёкся Интерн, но не теряя темп продолжил, – где ты проходил, когда тебя привезли в госпиталь. На парковке стоит моя машина. Довезу тебя до места встречи, а дальше ты сам.

– Откуда ты её знаешь? – убрав свёрнутую бумажку в карман, поинтересовался Вячеслав Владимирович, выпрямив спину, так как до этого он сидел, наклонившись к столу и вытянув шею на самое возможное смещение позвонков.

– Я был знаком с её тёткой. Но в сентябре встретился и с Лерой.

– Но как она узнала, что я здесь, и передала тебе? – продолжил любопытно заискивать учёный.

– Вчера я выбирал книгу, там, в магазине, и встретились. Она попросила вложить записку и вытащить тебя, напомнила о моём долге за её услугу. Но как она узнала, куда тебя…

– Я вспомнил. – взвинчено перебил Вячеслав Владимирович, эмоции которого выходили за рамки приличия.

– От тебя требуется только ждать и не попасться, если будут искать. – поучительно добавил Интерн, будто и ему не раз приходилось сбегать.

– Ага, ага. – не слушая, пролепетал Вячеслав Владимирович, эмоциональное состояние которого безвозвратно рухнуло. И, опустив голову, он несколько минут не смотря наблюдал за столом.

– А вот что делать будем, если в госпитале поймают? Если сбежать не успеем? – медленно, оставив взгляд на разводах на поверхности стола, прошептал мужчина.

– Не беспокойся! – приобняв учёного и потрясся его за плечи, расплывшись в подбадривающей улыбке, успокоил Интерн. – Я же сказал, что выберу наилучшую ситуацию. Да и то, за побег отсидишь три месяца в одиночной и всё – обратно в «Небуйную».

– Ты сказал «подходящую».

– Любишь же ты настроение не только себе испортить, но и других с собой затащить. – отвернувшись от Вячеслава Владимировича, укорил его Интерн.

Помолчав с несколько минут, предоставляя их для успокоения мыслей учёного, работник госпиталя продолжил: