Последствия

Диллон Анна

— Наша связь со Стефани началась в июне прошлого года. Я был не просто одинок, Кейти. Я испытывал чувство отчаянного одиночества. Мне нужен был кто-нибудь, с кем бы я мог поговорить о делах компании, поделиться своими проблемами, кто бы проявил ко мне интерес. Я пытался с тобой поговорить… Пытался неоднократно. Но ты всем своим видом показывала, что тебе это не нужно.

Делая вид, что читает рецепт, Кейти внимательно слушала Роберта. Неужели это правда; неужели она не проявляла к нему интереса? Хотя при желании, она могла бы бросить камень и в его огород,

упрекнув в том, что он не уделял должного внимания ни детям, ни дому. Совершенно неожиданно для самой себя, как бы ей этого ни хотелось, Кейти призналась, что Роберт был прав. Ее действительно давно перестало интересовать, что происходило в компании и как Роберту удавалось справляться с делами.

— Ты никогда не спрашивала меня о том, как идут дела; ты не представляешь, сколько требуется ежедневных, ежеминутных усилий, чтобы удерживать компанию, не дать ей погибнуть. Я уверен, что за все это время ты ни разу не подумала о том, что у компании могут быть серьезные проблемы. А знаешь ли ты, сколько раз мы были на грани разорения?

Да, кажется, Морин ей тоже на это намекала… Сразу откуда-то пришло чувство вины за то, что в трудные минуты ее не было рядом с Робертом. Неужели, кроме детей и дома, она утратила интерес ко всему?

Открыв холодильник, Кейти достала колбасный фарш.

Хорошо, она готова поверить Роберту. Тогда почему он не поступил так, как делал это раньше: не усадил ее рядом с собой и не поговорил? Если она сейчас спросит его об этом? Нет, не стоит. Она догадывалась, что может услышать в ответ: он скажет, что не хотел ее волновать.

— Я был одинок, — еще раз повторил Роберт. — Мы с тобой перестали… перестали заниматься любовью. Когда я делал попытки, ты всегда от меня отворачивалась. Сама же проявляла желание настолько редко, что со временем я понял, что ты это делаешь скорее из чувства долга.

Обычно ее рабочий день начинался в семь часов утра: она вставала вместе с Робертом и готовила ему завтрак. Вечером, только после того, как вся посуда была вымыта и убрана, а еда на следующий день приготовлена, она могла спокойно вздохнуть. Но, как правило, в конце длинного дня сил на занятия любовью у нее уже просто не оставалось.

— Эта сторона супружеских отношений перестала доставлять тебе удовольствие. Знаешь, как после этого я себя чувствовал? Маленьким и грязным, — вот как. Я стал ненавидеть себя за это.

Но ведь отказывая ему в близости, она тоже себя ненавидела. То, что у них совершенно разные ритмы, ей стало очевидно уже давно. Ей нравилось заниматься любовью по утрам; полученного заряда энергии ей потом хватало на целый день. Роберт… его временем был поздний вечер: после близости он сразу становился расслабленным, а затем быстро засыпал.

— Признаюсь, со временем я даже перестал пытаться склонять тебя к этому. Но ведь и ты не проявляла никакой инициативы. Только прошу, не пытайся в моих словах искать критику в свой адрес. Я стараюсь тебе объяснить, чем были вызваны мои поступки.

— Так ты считаешь, что это я виновата в том, что ты завел себе любовницу? — зло спросила

Кейти, несмотря на то, что в душе уже давно с ним согласилась. Сколько бы она ни пыталась, ей бы не удалось вспомнить, когда она в последний раз предлагала Роберту заняться любовью. Это было давно, очень давно.

— Нет, — глубоко вздохнув, ответил он. — Мне бы не хотелось сейчас заниматься выяснением того, кто из нас двоих виноват больше. Сейчас я хочу, чтобы ты поняла, как я оказался в этой ситуации. Отношения со Стефани начались только потому, что я был уверен, — я действительно был уверен в этом, — что ты меня больше не любишь. И когда ты сказала, что любишь меня, ты не представляешь, насколько я был удивлен.

— Я никогда не переставала любить тебя, — неожиданно быстро сказала Кейти, понимая, что говорит неправду: за последние несколько дней ее чувства к Роберту настолько изменились, что назвать их любовью едва ли было возможно.

— И даже сейчас? — спросил Роберт, сделав попытку улыбнуться.

— Сейчас мне достаточно сложно говорить о своих чувствах, — честно призналась Кейти, — но то, что мы оба находимся в этой комнате после того, что сегодня произошло, несомненно, должно тебе о чем-то говорить.

— О чем? — с интересом спросил он.

— Возможно, о том, что часть ответственности я беру на себя, — сказала Кейти, стараясь быть честной. — Я перестала обращать внимание на многие вещи. А для того, чтобы брак существовал, партнеры не должны относиться друг к другу безучастно. Я перестала обращать внимание на тебя, ты, в свою очередь, перестал интересоваться мною.

— Не знаю, насколько нам это может помочь, но я хочу сказать, что мне жаль, мне искренне жаль.

— О чем ты сожалеешь? О романе со Стефани? — спросила она с легкой насмешкой.

— Я сожалею о боли и огорчении, которые тебе доставил, — только и сказал он.

— Я рада, что ты решил быть со мной честным, — спокойно сказала Кейти.

— Я бы никогда не смог сознательно причинить тебе боль, — очень тихо сказал он.

— Но ты сделал мне больно, Роберт. А еще ты меня унизил. И чтобы это забыть, потребуется немало времени.

— Что за это время произойдет с нами? — спросил он.

Всю дорогу домой мысли Кейти были заняты только одним: она пыталась решить, что делать дальше. Рассматривая различные варианты, она неизменно приходила к одному и тому же решению. Набрав в легкие воздух и стараясь, чтобы голос не выдал ее волнения, быстро сказала:

— Я думаю, что для нас из этой ситуации существует только два выхода: мы можем остаться вместе и попробовать начать все сначала, но для этого необходимо выработать новые правила и следовать им. Есть и второй вариант — я подаю на развод.

Она смотрела на него, ожидая ответной реакции. Сама мысль о разводе казалась ей чудовищной — практическая сторона этого варианта вызывала у нее настоящий ужас: раздел общего счета: возможно, придется продать не только дом, но и компанию; дети будут вынуждены перейти в другую школу. Ей будет необходимо искать работу…