Последствие
Шрифт:
Кейдж взглянул на меня, но не ответил на обвинение Касс.
— Мне нужно уехать из города на несколько дней, — сказал ей Сойер, прервав ледяное напряжение между Касс и Кейджем. — И Гас идет со мной. Нам нужен кто-то, кто будет управлять делами, пока нас не будет. Могу я оставить тебя за главную?
Глаза Кэсс расширились, и она уставилась на Сойера.
— Ты хочешь, чтобы я управляла рестораном в течение нескольких дней?
— Может быть, дольше. Я не уверен, как долго меня не будет. Как ты думаешь, ты справишься с этим? — Сойер пожал плечами, как будто это не имело большого значения, как будто он просил ее поливать его
Она попыталась сглотнуть, но в конце концов кивнула.
— Х-хорошо. Да, я сделаю это.
— Спасибо, Касс. Я буду у тебя в долгу, — сказал Сойер, затем повернулся, чтобы отвести меня в подвал.
Я оглянулась на Кейджа, который не последовал за мной.
— Я подожду здесь, — сказал он мне вполголоса.
Касс повернулась к нему спиной. Что ж, это должно быть весело для них двоих.
***
Мы с Сойером направились в офис в повале. Наши вещи были там, где мы их оставили. «Лейтон» все еще был прислонен к стене, а моя сумочка набита украденными мною вещами.
Он сразу это заметил.
— Что именно ты планировала? — Он указал на мою сумочку, высокомерная ухмылка приподняла одну сторону его рта.
— Уехать из города, — честно сказала я ему. Я слишком устала, чтобы играть в игры.
Сухое веселье покинуло его лицо, и его голубые глаза стали ледяными.
— Ты серьезно?
— Кто-то прислал мне рыбьи потроха, Сойер. Я получала посылки с угрозами. Ты открыл ресторан и начал преследовать меня. Я знала, что мы с Джульеттой в опасности. Я знала, что должно произойти что-то ужасное. Я просто подумала… Я думала, это произойдёт из-за тебя. И что еще глупее, я думала, что смогу держать тебя под контролем.
Он сделал шаг ко мне, и я отступила. Я не знала, чего он хотел или что собирался делать, но инстинкт, вспыхнувший в моём животе, приказывал мне бежать. Я была слишком честна, слишком открыта. Он все еще был зверем, едва державшимся на поводке, а я тыкала в него короткой палкой, не имея достаточно здравого смысла, чтобы понять, когда остановиться.
— Что я тебе такого сделал, что ты так сильно мне не доверяешь, Шестёрка? Что такого произошло, что настроило тебя против меня?
— Сойер…
— Я хочу знать! — выпалил он, весь в ярости и огне.
Я прикусила нижнюю губу, решая, что ему сказать. Он поднял руку и положил ее на стену рядом с моей головой, и я поняла, что он загнал меня в ловушку, загнал в угол, не давая мне сбежать.
— Признайся, Каро. Я устал защищаться от грехов, о которых не знаю.
— Я попросила тебя уйти со мной, чтобы ты выдал Мейсону то, что он хотел. Но ты этого не сделал. — Слова были хрупкими, когда слетали с моих губ. Я поделилась ими только с Фрэнки в ту ночь, когда мы уехали из Вашингтона. Я никогда больше не произносила их вслух. И они до сих пор ранили так же сильно. Резали так же глубоко.
Я думала, что он был на моей стороне, моим партнёром во всем. Он обещал, что никогда не оставит меня, что мы с ним будем против всего этого чертового мира, и так будет всегда. Но он солгал. Он отказался покинуть братву.
Воздух вырвался из его легких, опустив плечи и оставив его с побежденным выражением лица.
— Когда мы виделись в последний раз… значит, ты уже знала?
Моя рука легла на живот.
— Я только что узнала, что беременна. Я была в ужасе. Ты был нужен мне. Но ты… ты выбрал их, Сойер.
Он покачал головой.
— Нет.
Я выпрямилась, выдержала его взгляд с большей смелостью.
— Я бы не оставила тебя ни по какой другой причине. Поверь.
— Я не могу, — прорычал он, его голос был низким, глубоким и полным боли. — Я не могу верить тебе, Кэролайн. Я не могу поверить ни одному твоему чертовому слову. Я начинаю сомневаться, смогу ли я когда-нибудь вообще это сделать.
— Они угрожали мне, — огрызнулась я. — Они были в моей квартире. Роман, Дмитрий, Александр, Аттикус, даже мой отец. Они были там, когда я вернулась домой той ночью. Они угрожали мне, чтобы добраться до тебя. И мне нужно было… Мне нужно было думать о нашем ребенке. Я должна была думать не только о своей жизни. Мне нужно было защищать Джульетту. Я просила тебя о помощи, а ты мне ее не дал. А потом… Слушай, я сделала то, что должна была сделать, чтобы наша дочь была в безопасности. Я оставила тебя не потому, что хотела уйти. Я оставила тебя, чтобы у твоего ребенка был шанс вырваться из этого ада. — Моя голова опустилась, борьба со свистом вырывалась из меня. — Но это не принесло никакой пользы. Ее все равно утащили туда.
Его тело превратилось в камень, замерло, я даже не могла сказать, дышит ли он вообще.
— Так вот почему ты мне не писала?
— Я не могла дать ещё что-нибудь, что они могли держать над твоей головой… дать им еще одну причину причинить боль тебе или людям, которых ты любил.
Его голос превратился в шепот.
— Людям…
— Сойер, я…
Оттолкнувшись от стены, он повернулся, чтобы взять зарядку для телефона и несколько вещей со своего стола, бросив их в кожаную ручную кладь.
— Мы должны идти.
— Погоди, я думала, мы…
— Мы поговорим об этом позже.
Ну ладно. Разговор, в котором я поделилась всеми своими секретами, а он ничего не сказал, официально закончился. Я сверлила его затылок еще три секунды, прежде чем взяла свою сумочку и вернула ему украденные вещи. Расстроившись из-за него и из-за похищения нашей дочери, и из-за всей моей чертовой жизни, я практически бросила бесценные вещи в беспорядочную кучу на его столе.
Я свирепо посмотрела на них, раздраженная тем, что мне пришлось оставить их у него. Они были как метафора моей жизни. Я отдавала ему то, что должно было принадлежать мне, то, ради чего я очень усердно работала, но все же это, в конце концов, оставалось у него. Как моя жизнь. Или мое сердце.
Хотя возвращение трофеев Сойеру не отменяло то, что они были краденными. На моё сердце, по крайней мере у меня были законные права.
Нет. Это была неправда. Я давным-давно отказалась от права собственности на него. Я отдала его на хранение Сойеру. Я бы отдала его ему насовсем. А теперь мне всю оставшуюся жизнь предстояло расплачиваться за последствия этого решения, хорошее оно или плохое.
Он не смог бы вернуть его мне, даже если бы захотел. В глубине души я знала, что оно принадлежало ему навсегда. Я бы никогда не оправилась от любви к нему. И я даже не была уверена, что хочу этого.