Последняя

Ирина Кассета

Мой взгляд, наверно, был настолько испуганный, что один из оборотней подъехал ближе и, лучезарно улыбнувшись, что не очень шло ему с такими клыками, сказал:

– Нам по пути, мы тоже едем в столицу, – чегой-то они передо мной отчитываются?

– Ага, конечно, – просипела я севшим от долгого сна голосом. Оставшуюся часть поездки до первого привала я старалась не смотреть на оборотней, а наблюдать за деревьями. Вскоре стало еще сложнее, потому что они почти окружили мою телегу и, кроме них, смотреть было уже не на что.

Когда объявили привал, я первым же делом

понеслась к Мересью:

– Пересади меня, – прошипела я.

– Неа, – ехидно улыбнулся он. Неужто мстит?

– Прокляну!

– Проклинай, завтра до столицы будешь ехать в той же повозке, – скотина.

– Река тут есть?

– Ручей чуть поодаль, – он указал рукой направо, где действительно за деревьями блестела вода.

Разозленной ведьмой я пошла туда. Пробираясь сквозь кусты, кляла Мересья-забулдыгу и оборотней. На кой ляд они вообще за нами увязались?

Ручей был маленький, но чистый. Пройдя повыше и найдя заросли кустов поплотнее, я, кинув сумку с чистыми вещами на берегу, начала потихоньку раздеваться. Деревенские не полезут смотреть, а оборотни… Ну, надеюсь, я им не особо нужна. Раздевшись до нижней рубахи, пошла в воду, зашла по колено. Привыкнув к холоду, начала умываться.

Первым делом помыла голову. Адэт – чудесная женщина, положила мне мыло. Потом я омылась полностью, сбросила грязную одежду и тут же ее постирала. Надела на себя чистую рубашку, сарафан. Белье грязное выжала, на руку повесила и пошла к ночлегу. Спустившись вниз, увидела, что в ручье моются и оборотни. Четверо здоровых парней, так же, как и я некоторое время назад, стирали свои вещи и умывались.

Застыла, не зная, куда податься. Меня-то они уже заметили. Стою и смотрю тут на них, а они почти голые. Стыд-то какой. Но до чего ж краси-и-ивые. Потому взгляд и не опускаешь, бесстыдница?

От этого стало еще хуже, и я опустила голову.

– Мы тебя напугали? – донеслось от ручья. Покачала головой. – Проходи, мы не тронем, – я быстро кивнула и, ломанувшись к кустам, где был выход на поляну, врезалась тут же в еще одного парня.

– Извини, – пропищала я, быстро взглянув на него. Это был тот, кто подъезжал ко мне сегодня днем. Он что-то сказал, но я уже не слышала, несясь к своей телеге. Доигрался Мересий, точно слабень-травы ему подсыплю.

Купцы разложили вещи, собираясь спать. Оборотни разместились поодаль, зажгли свои костры и переговаривались на своем языке. Чувство стыда не дало мне хорошо поужинать, поэтому я, прокравшись к себе в телегу, улеглась спать, хоть сон и не шел. Уже все улеглись, даже со стороны оборотней наступила тишина, а мне все не спалось.

Покрутившись и поняв, что все равно не уснуть, я встала. Сначала осмотрелась: костры горели, но никого около них не было. Даже наша стража, решив, что с оборотнями и так безопасно, не стал выставлять дозорных. Я слезла с телеги. Ох и затекли же бока!

Тихонько пробралась к костру, посмотрела на стан оборотней. Вроде, они спали. Около костра было приятно тепло и по-домашнему уютно, если не считать невыразимый храп мужиков. О себе неожиданно дал знать рисунок на ключице, зачесавшись. Точно, с ним весь день

что-то не то происходит. Быстренько огляделась и, опустив немного рубаху, посмотрела.

При свете костра видно было не очень хорошо, но одно стало ясно – рисунок изменился. Вместо одного из нераскрытых бутонов расцвел цветок. Еще раз всмотрелась. Точно, не привиделось. Так и застыла. И что это значит? Ответ, похоже, очевиден: один из моих суженых появился. Значит, оборотень? Ну не Мересий же! Иль нет? Я поглядела на самого храпящего купца, да ну его.

Может, это другое что значит? Необязательно, что этот нареченный рядом. Подняв рукав, посмотрела на костер. Быстро же судьба наши дороги сплела. Поежилась. Но, может, все не так страшно? Он-то откуда обо мне знает? Просто деревенская девчонка, и все. Внимание, небось, и не обратил. Знать бы еще, конечно, кто это “он”?

Подняв взгляд, я посмотрела в сторону оборотней и замерла. У костра я была уже не одна. Не заметила, как он пришел и сколько уже лежит здесь, здоровенный белый волк. Я уставилась на него, он смотрел на меня. Резких движений я делать не стала, меня будто пригвоздило к бревну чувством невероятного страха.

У волка были большие и светлые глаза. Размером он был больше обычных зверей раза в четыре. Его белая шерсть от грязи и пыли посерела. Своими невероятными глазами он следил за моими движениями. От страха я произнесла:

– Ты же меня не съешь? – мне показалось, что он даже удивился, а потом фыркнул, мол, сдалась ты мне, худосочная. От этого стало как-то легче, может, и не съест. – Я пойду тогда? – спросила, волк рыкнул, а, может, и съест. Я замерла, руки начало немного трясти.

Ключицу жгло и, чувствую я, что это не напрасно. Значит, он? Этот волк и есть один из моих “стражников”? Легче от этого не стало.

– Значит, это ты, да? – неожиданно спросила я и сама же себе рукой рот закрыла. Дура, он тебя сейчас в зубах на свой север потащит, и никто уже не найдет. Волк только смотрел и никаких действий в мою сторону не предпринимал.

Мы сидели так еще долго. После встречи с черным зверем во мне уменьшился пыл на подвиги. Волка этого я боялась, вставать мне было страшно, так и таращились друг на друга. Просидели бы до утра, если бы волк не встал. Слава богам, пусть уходит. Но он не ушел, а подошел ближе. Смотря в его большие светлые глаза, я онемела, будто заколдованная. Ключица стала зудеть сильнее. Волк опустился и положил голову на мои колени. Морда у зверюги была тяжелая.

Аккуратно провела рукой между его ушей, он зажмурился. Значит, нравится? Или он сейчас мне руку по локоть отгрызет? Еще раз провела, почесала за ушком. Большой и страшный оборотень тихонечко сопел. Я же гладила его и думала. Завтра мы будем в столице, я убегу от них подальше и больше с оборотнями дел иметь не буду.

А если он тебя ночью украдет? Придумаю что-то. Богиня, мне бы только до тебя доехать и все это волшебство убрать.

Волк мирно дремал, а у меня тем временем затекли ноги. Вот же морда наглая, улегся, а что я спать хочу, ему не важно. Примостившись кое-как, скрючившись в три погибели, я уснула.