Последняя из рода
Шрифт:
После чего бабка, иронично похмыкивая, выложила мне историю о том, как молодой человек, позарившись на большие деньги, решил жениться на дочери безродного лендера. Мол, скандал был тогда до небес. Отец был в ярости и отказал старшему сыну от дома, обвинив в страшном мезальянсе. Как можно понимать, скандал со временем утих, только вот надо было знать местных – о таком поступке не было забыто и супругу корыстолюбца в приличное общество не приглашали. Я осуждающе посмотрела на оживлённую бабулю, которая вывалила на меня ворох наисвежайших сплетен
– Тебе не стоит так сильно надувать щёки, моя дорогая! – успевала наставительно вещать баба Филя. – В противном случае ты становишься похожа на озабоченного хомяка.
В ответ на это я молча кивала и проклинала вечер, тянувшийся бесконечно. Впрочем, тут я дала маху: бабка решила, что она достаточно украшала собой мероприятие, а потому может и откланяться. Плохо то, что она решительно заявила подошедшему Анндре о том, что я поеду вместе с ней в её карете. Одиночество, мол, крайне пугает пожилого человека. Свёкор не возражал против такой рокировки и бессердечно заявил, что это замечательная идея.
Одним словом, моё мнение не учитывалось, и Филиппа, опираясь на трость, направилась в сторону выхода, громогласно сообщив при этом всем, желающим услышать, что у неё открывается приступ неудержимого энуреза каждый раз, как приходится лицезреть столько унылых и постных физиономий. Я волоклась позади, стараясь слабой улыбкой снивелировать ужасающую грубость бабули. Судя по тому, какими мрачными взглядами мы были провожаемы, мне не слишком-то это удалось.
– А недурно мы нынче провели время, не так ли? – осведомилась у меня баба Филя, больно пихнув в бок острым локтем.
– Угу, было очень весело, - вздохнула я, потирая ушибленный бок.
– Ну, ничего… - покачала головой в такт собственным мыслям Филиппа. – Вот приедем в твою убогую лачугу, чай, тоже скучать будет некогда. Так что ты там говорила по поводу закупки зерна на посадку?
– Да, миледи, - осталось только вздохнуть мне. – Я изучила все предложения, что были в свободном доступе. Выходит так, что обращаться к тем же россам – дело зряшное. И дорого, да и доставка будет слишком долгой. Однако, граф Штольке-Гембах из Шлейсена, имея земли в чудесной долине, может предложить зерно по сходной цене…
– Граф Штольке-Гембах? – призадумалась бабка, после чего вылила на меня очередной ушат информации, из которой я почерпнула лишь то, что он вполне женат на какой-то милейшей женщине. Правда, из захудалого рода… - Ну, так зачем же дело встало? Думаю, что разумно будет тотчас же отправить ему послание с этим твоим... коммерческим предложением. Да не ты. Сама черкну пару строк. Сдаётся мне, что ответ тогда будет заметно быстрее.
В результате, когда мы добрались до дома, моя голова пухла от бабулиных идей, и там была только одна мысль: как я недооценивала замечательное молчаливое
Несмотря на то, что вернулись в крепость мы уже за полночь, энергия в старушке била ключом, в результате чего тут же отрядили несколько горничных для того, чтобы приготовили покои для леди Филиппы, нарочный отправился с письмом к графу, в то время, как сама милая леди прогуливалась по комнатам частично восстановленного первого этажа и сетовала на жизнь – в её-то возрасте и такие жизненные потрясения! А ведь она всегда мечтала о том, как в старости будет пить малиновый чай и вязать шарфы правнукам возле камина.
– Да где там! Если то одно, то другое! Надежды на вас, конечно, никакой. Одни идиоты кругом, – веско припечатала бабка и кинула в мою сторону цепкий взгляд на тот случай, если у меня появятся сомнения в том, что тут «идиоты».
Хотя, сомнений у меня не было, разумеется, никаких. И я вяло таскалась за нею, поясняя свои задумки по перестройке крепости Телемах. На шум и топот из своей комнаты показалась Эйлис, с абсолютным безразличием наблюдающая за приближением бабки.
– Ты что же это… девчонку к себе забрала? – повернувшись ко мне, поразилась Филиппа. – Не собачонок, чай… достанет ли сил?
– Сами говорите: не собачонок! – вскинула голову я. – Эйлис обучаема. Она всё понимает, слышите? Просто всем проще делать вид, что её просто нет.
– Ха!
– иронично осклабившись и повернув голову набок, заявил этот божий одуванчик. – Скажи, ты просто пожалела девчонку, вот и взяла её к себе. Да, из жалости! А я-то уж, грешным делом, думала, что ты не такая…
– И ничего не из жалости! – с негодованием отвергла предположение Филиппы. – Это недостойное и глупое чувство.
Наконец, супруга Гленна просемафорила мне, что покои для гостьи готовы, и я с облегчением с ней распрощалась. Столько событий, что голова идёт кругом…
Впрочем, долго отдыхать мне не пришлось – деятельная натура милой старушки заставила её заявиться ко мне в спальню ни свет ни заря и удивиться тому, что я изволю почивать, вместо того, чтобы бежать, сломя голову, и распахивать поля под будущие посадки пшеницы. На худой конец, можно заниматься оштукатуриванием внутренних стен.
– Впрочем, последнее не обязательно, - с сомнением посматривая на мой не слишком оптимистичный взгляд с утра, рассеянно добавила бабуля. – Я туда Элис определила. Надеюсь, девчонка не рухнет со строительных лесов.
– С каких лесов? – я едва не упала на пол, запутавшись в одеяле, похолодев при мысли, что бабка совершенно точно не шутит она на самом деле велела Эйлис помочь. – Вы хотя бы её няньку приставили за ней присматривать?
– Да нет, - бабка с утра была сама безмятежность. – Она помогает на кухне.
Я, не дожидаясь свою горничную и натянув кое-как платье, скачками спустилась по лестнице и очутилась рядом с лесами, где Эйлис сосредоточенно что-то делала, напевая песенку себе под нос.