Последний танец

Гудж Эйлин

– Когда же произошли перемены?

– Полгода назад. У него не сложились отношения с матерью. Откровенно говоря, я понимаю Сару. С мальчиком порой тяжело… он весь в своего папашу. – Джонни невесело усмехнулся. – А ты как? Недавно ты говорила мне, что соскучилась по детям. Наверное, тебе нелегко было оставлять их надолго?

– Да. – Дафна вспомнила свой последний разговор с детьми по телефону. Кайл что-то весело тараторил про новую компьютерную игру, которую ему подарил отец, а Дженни явно стеснялась, как при разговоре с посторонними. Дафна повесила трубку

с тяжелым сердцем.

– Почему бы им не приехать сюда? – спросил Джонни.

– Все не так просто, – вздохнула она. – Роджер не может приехать – у него какие-то проблемы на работе. По крайней мере он пытается меня в этом убедить.

Джонни склонил голову набок и лукаво заметил:

– Я не имел в виду твоего мужа.

Он произнес это с такой небрежной простотой, что Дафна на мгновение поверила, что такое возможно. Но реальность снова напомнила о себе.

– Я не могу забрать детей из школы. – Кайл был в первом классе, а Дженни только начала заниматься. Да и Роджер ни за что не отпустит их одних.

– Что хуже – пропустить несколько месяцев занятий или быть вдали от матери? – возразил Джонни.

– Несколько месяцев? – встревожилась Дафна.

– Да, не менее… если ты намерена остаться здесь до конца судебного процесса.

– Неужели, по-твоему, я могу уехать раньше?

– Все возможно.

Дафна откинулась на спину.

– Я не уеду, пока все так или иначе не разрешится. – Она смотрела, как в черное небо взлетают искорки огня. – Но есть и другие обстоятельства, которые тоже надо учитывать.

Джонни горько усмехнулся.

– Ничего не изменилось, правда? Черт подери, только посмотри на нас… нам по сорок, а мы все по-прежнему прячемся от кого-то.

– Двадцать лет – большой срок. Многое изменилось за это время.

– Но не моя любовь.

От его слов у Дафны сладко защемило сердце. Она села на покрывале, обхватив колени руками.

– Ах, Джонни, ну почему нам так тяжело?

Порыв ветра с океана раздул костер, и пламя взметнулось столбом в темноту. Звезды мерцали в небе сквозь пелену тумана, как песчинки в темноте.

На пляже не было ни души – для влюбленных погода довольно прохладная. Сначала Дафна тоже замерзла, но теперь отогрелась у костра. Она смотрела на огонь, и ей казалось, что они остались одни на всей земле – мужчина и женщина, предающиеся воспоминаниям там, где подростками занимались любовью.

– Нам тяжело, потому что мы всегда думали о других, – сказал Джонни. – Тебе никогда не приходило в голову, как сложилась бы наша жизнь, если бы двадцать лет назад мы поступили так, как нам подсказывало сердце?

Дафна улыбнулась.

– Не проходило и дня, чтобы я не думала об этом.

– Я женился на Саре в надежде, что какая-то бумажка изгонит тебя из моей памяти. Тогда мне казалось, что это единственный выход.

Она взглянула на него.

– Я никогда не рассказывала о тебе Роджеру. Да это было и не нужно.

Джонни молча смотрел на нее, и отблески пламени освещали его суровые черты. Он привстал, потянул Дафну за руку, привлекая к себе, и приник

к ее губам.

От его поцелуя что-то сместилось в ее душе, как сместились холмики сыпучего песка, когда она легла рядом с ним. На Дафну снова нахлынули воспоминания: оба они, обнаженные, лежат в объятиях друг друга под звездным небом, вкус соли на его коже… и нежность, с которой он овладел ею. А потом обнимал Дафну, пока она плаката – не от сожаления, а от счастья. В шестнадцать лет Джонни точно знал, что ей нужно. В отличие от Роджера, который так и не узнал этого почти за двадцать лет совместной жизни.

И сегодня, годы спустя, в эту ветреную майскую ночь руки Джонни так же уверенно обнимали Дафну. Он снял с нее куртку, свитер, и, покрывая поцелуями, расстегнул молнию на ее джинсах.

«Я не должна этого делать, – пронеслось в голове у Дафны. – Я замужем». Но она не чувствовала за собой ни малейшей вины. Все эти годы она изменяла Джонни, живя с Роджером. Она думала о Джонни, когда Роджер грубовато и неумело ласкал ее.

Открыв глаза, Дафна увидела над собой лицо, которое часто пыталась представить себе, – повзрослевшее лицо того парня, которого так любила в юности. Да, он стал старше и мудрее… но все так же желает ее, и страсть в его глазах сияет еще ярче, чем двадцать лет назад.

Дафна подождала, пока он разделся, и стянула с себя джинсы. Из кармана его брюк, звеня, высыпалась мелочь и засверкала на песке, как россыпь сокровищ. В свете костра она заметила на его мускулистом правом плече шрам – отпечаток ее зубов. Мысль об этом приятно возбуждала.

Последний раз Дафна была с Джонни в семнадцать лет, но и тогда не чувствовала ничего подобного.

Она прильнула к нему, прижимая Джонни к себе и согреваясь теплом его тела. Как же она соскучилась по нему, по его объятиям!

– Хорошо ли то, что мы делаем? – прошептала Дафна. Он взглянул на нее с трогательной серьезностью.

– Хочешь остановиться?

– Нет!

– Господи, как я мечтал об этом с той минуты, как ты вошла в мой офис.

Отдаваясь его ласкам и чувствуя себя на вершине блаженства, Дафна мысленно твердила: «Боже милостивый. Мне все равно, даже если Ты сейчас смотришь на нас. И если счастье – грех, тогда в этом мире нет у нас надежды». И потом, когда Джонни лег рядом с ней, и оба они, утомленные страстью и счастливые, прижались друг к другу, Дафна обняла его, стараясь сохранить чудесное ощущение близости и не дать ему исчезнуть в холодной ночи.

– Я люблю тебя, – прошептал Джонни.

– Знаю. – Дафна провела ладонью по его щеке. – Ты единственный мужчина, которого я желала.

– Вот если бы…

– Что?

– Да нет, ничего… Мне не хотелось бы сейчас думать о прошлом.

– И о будущем. – Она поежилась и прижалась к нему еще теснее.

Минуту спустя он сказал:

– Надо бы подбросить деревяшек в костер.

– Нет, пора одеваться, – сонно возразила Дафна, не делая никаких попыток встать.

Джонни рассмеялся:

– Зачем утруждать себя? Все равно сразу же разденемся снова.