Последний танец

Гудж Эйлин

Китти подхватила дрожащую собачку на руки и прижала к себе.

Берил так злобно покосилась на нее, будто Китти похитила ее ребенка.

– Я ничем не смогу вам помочь, – холодно отрезала она. – Это непростительная трусость, но я не могу. У вашей матери был Берн, это так. А у меня есть незапятнанная репутация. Без нее я ничто.

Она опустилась на диван, лицо ее сморщилось, плечи поникли.

Дафна продолжала настаивать, втайне сочувствуя Берил.

– Вы ее единственная надежда. Никто лучше вас не

знает, что маме довелось пережить. После стольких лет совместной жизни вдруг обнаружить, что муж, которого она боготворила, постоянно изменял ей, – это тяжелое потрясение.

Берил уронила голову на руки и всхлипнула.

– Я не думала, что она убьет его!

– Да, ничего подобного вы не могли предугадать, – согласилась Китти, – однако это произошло. И теперь настал ваш черед сказать правду.

На мгновение сестрам показалось, что Берил почти сдалась. Но тут она затрясла головой, и крупная слеза покатилась по ее увядшей щеке, оставляя за собой черный след туши.

– Это бесполезно. Лидия признала себя виновной. Мои слова ничего не изменят. Зачем же нам обеим страдать?

Дафне захотелось ударить ее. Берил напомнила ей Роджера – такая же слабовольная натура, ищущая для себя оправданий и не желающая нести ответственности за собственные поступки. Господи, как мама могла дружить с такой женщиной?

– Если суд присяжных узнает о смягчающих вину обстоятельствах… – возразила Китти.

Но Берил не дала ей договорить. Вскочив, она вырвала Маффи у Китти из рук, и собачка глухо зарычала.

– Прошу вас удалиться, – процедила Берил с язвительной учтивостью. – Как я уже говорила, у меня назначена важная встреча. Я не вправе опаздывать.

Берил работала дистрибьютором косметики «Дезире» для пожилых леди. Понятно, участие в судебном процессе и газетная шумиха вокруг нее отобьют у Берил всех клиенток.

Если Дафна и сочувствовала ей, то теперь от ее сочувствия не осталось и следа. Она поднялась и вместе с Китти направилась к двери. Помедлив на пороге, Дафна проронила:

– Спасибо за кофе.

Когда они вернулись домой, на автоответчике Китти их ждало сообщение от Джонни. Прослушав его, Дафна покраснела.

«Я бродил по берегу океана и нашел табличку. На ней написано: «Частная собственность», и она сухая. – Послышался смешок. – Может, разведем костер?»

Китти укоризненно покачала головой:

– Видит Бог, не мне тебя учить, Даф. Но разве тебе не хватает проблем?

– А я каждый раз делаю вид, будто не замечаю, как твой друг крадется вверх по лестнице, думая, что я сплю, – огрызнулась Дафна.

Китти вспыхнула.

– О Боже, а мы так старались не шуметь.

– Не оправдывайся – я же не вчера родилась, – усмехнулась Дафна. – Это тот самый парень, который заходил к нам после похорон?

– Откуда… откуда ты знаешь?

– Да

у тебя все было на лице написано. Как сейчас. – Дафна обняла сестру за плечи. – Послушай, ничего особенного не произошло. Дело житейское. К тому же ты не замужем.

Китти смущенно отстранилась.

– Я думала не о Роджере, а о тебе. Даф, я не хочу, чтобы ты снова испытала боль. Если снова влюбишься в Джонни…

– А я никогда не переставала любить его. Разве ты не понимаешь? В этом-то все и дело. – Ну вот она и призналась. Но вместо стыда Дафна почувствовала облегчение.

Китти печально усмехнулась.

– Я тоже была влюблена в Джонни, когда мне было тринадцать. Правда, не более пяти минут. Странно, правда? Я завидовала тебе, потому что у тебя был Джонни… а теперь завидую, что у тебя есть дети.

Дафна хотела утешить сестру и сказать, что Китти еще молода и у нее непременно будут свои дети. В крайнем случае можно обратиться в агентства по усыновлению. Но так сказала бы прежняя Дафна… оставшаяся в Нью-Йорке, всегда стремившаяся сгладить острые углы и любой ценой избежать конфликта. Новая Дафна решила говорить то, что думает.

– Я скучаю по детям, – вздохнула она. – Как бы мне хотелось сейчас сесть на самолет и улететь к ним в Нью-Йорк.

Китти посмотрела на сестру:

– Его зовут Шон. И он не просто мой друг. Его младшая сестра беременна и собирается отдать своего ребенка на усыновление. Вот так мы и познакомились.

Дафна почувствовала себя виноватой. Зацикленная на собственных проблемах, она даже не подумала, что и у сестры забот хватает. Дафна присела рядом с Китти.

– Почему ты мне ничего не сказала?

– Какое это имеет значение теперь? На фоне семейной трагедии мои проблемы выглядят мелкими и эгоистичными.

– Но это же… твоя жизнь.

– Моя жизнь? – В глазах Китти промелькнуло отчаяние. – Да знаешь ли ты, что я ничуть не лучше Берил? Если бы у меня был выбор, я поступила бы точно так же, как она. Ради ребенка я отреклась бы от мамы, как это сделала ее лучшая подруга.

– Ты несовершенна, как все люди.

Дафна понимала Китти. Ведь и она сама, услышав звонок Джонни, готова была бросить все ради свидания с любимым.

Джонни вытащил из багажника автомобиля старое покрывало, и они легли у костра в укрытии дюны. Дафна заметила на покрывале маленькую дырочку, вероятно, прожженную угольком – память о семейном пикнике. Она подумала о том, как много в жизни Джонни изменилось за эти годы, и сердце ее заныло.

– Твой сын всегда жил с тобой? – спросила она.

– Сначала нет. Джей Джею было двенадцать лет, когда мы с Сарой развелись. Я не подавал прошения об оформлении опеки. Мне хотелось, чтобы он остался со мной, но ведь и Сара тоже хорошая мать.